«Танковая и общевойсковая армии – ответ России на приближение НАТО к границам»
Минобороны России намерено сформировать в Западном военном округе новую танковую армию к началу декабря. Параллельно будет воссоздана общевойсковая армия, сообщил высокопоставленный представитель Генерального штаба.
Основу первой гвардейской танковой армии составят прославленные Таманская мотострелковая и Кантемировская танковая дивизии. Также в объединение войдут 27-я Севастопольская отдельная мотострелковая и 6-я отдельная танковая бригады. Общевойсковая армия, пока включающая лишь одну 9-ю танковую бригаду из Нижнего Новгорода, получит новые мотострелковые и танковые соединения.
О причинах появления новых армейских структур, их задачах и контексте реформ в интервью рассказал генерал-майор, ветеран ГРУ Генштаба, кандидат политических наук Сергей Канчуков.
— В чем заключается актуальность воссоздания 1-й гвардейской танковой и 20-й гвардейской общевойсковой армий?
— Во-первых, это ответ на усиление НАТО. Альянс не выполнил обещаний о нерасширении на восток и продолжает движение к границам России, демонстрируя агрессивный характер.
Во-вторых, войскам необходимо эффективное управление. Армейское звено — это оптимальный оперативный уровень управления как в мирное, так и в военное время.
Предыдущая реформа, связанная с созданием «нового облика», привела к ликвидации армейских управлений. Например, 20-я армия из Воронежа была переведена и расформирована. В результате огромные территории остались без оперативного прикрытия. Возвращение армии в Воронеж логично.
Что касается танковой армии, то Москва оказалась без прикрытия оперативными командованиями. Я давно говорил, что «новый облик» Сердюкова-Макарова был не ошибкой, а крупным провалом для обороноспособности.
— Почему реформы Сердюкова были отменены, а Шойгу вернул прежние структуры?
— С моей точки зрения, та реформа была преступной. Утверждения, что она обновила армию, неверны. Сейчас мы возвращаемся к прежним решениям, но с колоссальными финансовыми потерями.
Возьмем, к примеру, аэродром «Степь» на востоке. Сейчас там заново формируют штурмовой авиаполк, набирают персонал. А ведь он раньше функционировал! Конечно, требовалась реконструкция, но теперь приходится начинать с нуля.
Армия по-настоящему не финансировалась с 1991 года, существовала на советских запасах. Небольшой приток средств начался при Сергее Иванове. Пик финансирования пришелся на период Шойгу.
Но вопрос в другом: сколько бы потребовалось на восстановление «Степи» до реформы? И сколько миллиардов ушло сейчас, чтобы сначала все расформировать и разрушить, а потом заново строить и укомплектовывать?
Вместо целевого финансирования мы идем по порочному кругу: сначала рушим, потом восстанавливаем.
— На отражение каких угроз нацелены новые соединения? Это принцип «хочешь мира — готовься к войне»?
— Их направленность едина: адекватная защита государства от всех возникающих вызовов.
Угрозы материализуются, и мы отвечаем созданием армий. Американская тактика известна: сначала создается база, ядро, затем разворачиваются основные силы. Чтобы предотвратить эскалацию, необходимо создавать условия для сдерживания.
— Почему армии создаются именно на западном направлении?
— Во-первых, из-за ликвидации армейских управлений в ходе прошлой реформы. От Санкт-Петербурга до Ростова не осталось ни одного такого органа на огромном расстоянии.
Во-вторых, это реакция на стремление Украины вступить в НАТО, рост неонацистских настроений, активность «Правого сектора» и антироссийских сил. Альянс укрепляется, создает новые базы, вовлекает Украину через учения. Заявление Порошенко о соглашении с НАТО — явный сигнал.
Мы имеем дело с реальной угрозой от враждебного блока.
С другой стороны, идут санкции против России — это скрытая война, элемент гибридного воздействия, ударяющий по уровню жизни и экономике.
На эти вызовы нужно отвечать. Экономически — через импортозамещение, политически — развивая союзы вроде БРИКС и ШОС, в военной сфере — через перевооружение, модернизацию и улучшение управляемости.
Создание таких подразделений как раз повышает управляемость. Армия не может существовать без эффективных органов управления, а армейское звено — ключевое на оперативном уровне. Это естественная реакция на угрозы со стороны НАТО.
— Требуются ли аналогичные меры в других военных округах?
— Пока нет. Идет процесс переформатирования баз в армейские структуры, воссоздания Военно-космических сил по всем округам. На Дальнем Востоке угроза меньше, хотя Япония иногда провоцирует.
В центральной России, возможно, позже потребуется еще одна армия для прикрытия южных рубежей от ИГИЛ*, который через Афганистан может создать угрозу. Но это решение Генштаба, который оценивает риски и вносит предложения верховному главнокомандующему.
— Когда соединения получат новейшую технику, такую как «Армата» и «Курганец»?
— Это произойдет после завершения всех испытаний, когда машины будут полностью соответствовать требованиям, а промышленность перейдет к серийному выпуску, а не к опытным образцам. Сроки пока назвать сложно.
Но у нас есть и современные танки, например, Т-90, производство которых можно наращивать для оснащения войск. «Армата» — машина специфическая, для особых задач.
Общее количество танков в стране осталось на уровне около 15 тысяч. Но при Сердюкове в войсках оставили лишь 2,5 тысячи, а сейчас численность снова увеличивают. Ошибка это или предательство — должны разбираться компетентные органы.
Хотя я сомневаюсь в результате таких разбирательств.
Количество техники определяется уровнем угроз. Угрозы никуда не делись, а технику сократили, изменили штатные структуры. Сейчас идет процесс возврата к адекватным решениям.
Михаил Лукашкин
