Истины Полтавской битвы подтверждаются днём сегодняшним

«И звезды Петра и России ярко воссияли на политическом небосводе Европы. Известия об исходе схватки, что тлела в далеких степях, разнесли весть о новой державе повсюду, где следили за политической астрономией. К триумфатору устремились поздравления, восторги, надежды, расчеты и предложения новых союзов — всё то, что зовется новым влиянием. Вес России мгновенно возрос, и, что важнее, в глазах самих русских Полтавская виктория стала оправданием избранного курса», — так писал о знаменитой битве 27 июня (8 июля) 1709 года Владимир Короленко, которого по праву можно назвать полтавчанином.

К весне 1709 года Северная война подошла к кульминации многовекового противостояния России и Швеции, а по сути — и всей Западной Европы. Наступил момент, от исхода которого зависела судьба русского государства. Победа шведов грозила России утратой экономической и политической самостоятельности, свёртыванием петровских реформ и ростом внутренних смут.

И напротив, поражение Карла XII возводило Россию в ранг могущественных европейских держав, закрепляло за ней древние прибалтийские земли, укрепляло её позиции на северо-западе континента и открывало дорогу для дальнейшего прогресса во всех сферах.

Логика войны неумолимо вела к генеральному сражению. Армии, которую считали сильнейшей в Европе, предстояло скрестить шпаги с войсками, закалёнными в непрерывных боях со шведскими захватчиками.

Народ Малороссии, несмотря на предательство гетмана Мазепы, сохранил верность союзу с Россией. Его партизанские действия и участие казачьих полков в составе русской армии внесли весомый вклад в общую борьбу против шведского нашествия.

Трудно переоценить значение Полтавской победы для истории России и Европы — её последствия ощутимы и по сей день.

Сегодня, однако, раздаются голоса, стремящиеся принизить масштаб этого триумфа. Некоторые отечественные исследователи задаются вопросом: была ли честь в разгроме ослабленной и малочисленной армии, лишённой артиллерии? Что уж говорить о части украинских историков, называющих это сражение не иначе как «катастрофой».

Но действительно ли битва была для русских войск лёгкой прогулкой? Был ли её исход столь предрешённым?

До Полтавы шведы привыкли атаковать первыми, зачастую имея численный перевес противника. Эта ярость «последних викингов» сеяла панику, парализующую волю к сопротивлению.

Так, Карл XII под Нарвой в 1700 году, имея всего 12 тысяч солдат, без артиллерии и в метель обрушился на 35-тысячное русское войско и наголову разбил его. В битве при Фрауштадте в 1706 году шведская армия (9,4 тыс. человек без пушек) разгромила 18-тысячную саксонско-русскую армию с 32 орудиями, потеряв лишь 452 человека против тысяч убитых у противника.

Победа под Полтавой не была предопределена. Её исход готовился задолго до сражения, и решали его не численное превосходство (которого не было) и не отсутствие у шведов артиллерии. Рассмотрим ключевые предпосылки.

Голодная зимовка 1708-1709 годов, непрерывные стычки с русскими отрядами и местным населением серьёзно ослабили шведскую армию, которая день ото дня теряла боеспособность.

Однако вера Карла в свою звезду и легендарное упрямство сплачивали войска, в которых уже давали трещины дисциплина и боевой дух.

На пути короля встала Полтава — ключевая переправа через Ворсклу с сильным гарнизоном. Её взятие открывало шведам путь к связи с потенциальными союзниками — поляками и крымскими татарами. Но главное — в городе, по словам Мазепы, хранились значительные запасы продовольствия, в которых остро нуждалась шведская армия.

В конце апреля 1709 года началась осада. Крепость, усиленная по приказу Петра, оборонялась 4 тысячами солдат и 2,6 тысячами вооружённых горожан при 28 орудиях.

Русское командование пыталось диверсиями отвлечь шведов от Полтавы, но безуспешно. Лишь 16 мая военной хитростью в город удалось прорвать отряд в 1200 человек. Героизм защитников Полтавы стал важным вкладом в будущую победу.

К концу мая на левом берегу Ворсклы сосредоточилась основная русская армия. 4 июня к войскам прибыл Пётр I. Оценив обстановку, царь принял решение дать генеральное сражение. Шведы же с упорством продолжали штурмовать город.

17 июня русские войска начали возводить укреплённые позиции. Перед своим лагерем, в узком проходе между лесами, они построили линию из шести редутов. Эти передовые укрепления должны были замедлить атаку шведов, нанести им потери и выиграть время для развёртывания основных сил.

Сражение 27 июня полностью оправдало этот замысел Петра, где инженерная подготовка поля боя сыграла одну из решающих ролей. Подобное применение отдельных полевых укреплений было новаторским для военного искусства того времени.

К моменту битвы шведская армия (без осадных отрядов) насчитывала 27-30 тысяч человек при всего 4 орудиях. Русские силы, выделенные для непосредственного участия в сражении, не имели подавляющего численного перевеса. Именно для его достижения Пётр ожидал подхода 30-тысячной калмыцкой конницы к 28 июня.

Узнав о приближении подкреплений, Карл XII решил нанести упреждающий удар своей излюбленной стремительной атакой. Шведы двинулись вперёд ещё до рассвета.

Ожесточённый трёхчасовой бой на редутах выбил инициативу из рук шведов. Система перекрёстного огня позволила русским расчленить их силы. Правая шведская колонна была отрезана и уничтожена в лесу конницей Меншикова.

Карл, видя губительность огня с редутов, приказал армии пройти между ними. Это удалось, но правый фланг шведов попал под сокрушительный огонь из русского лагеря и в беспорядке отступил к лесу.

Таким образом, первый этап битвы завершился для шведов тяжёлыми потерями. Русские войска в полном порядке построились для решающей схватки.

В 9 утра начался второй, основной этап сражения. Исход его решили стойкость русских солдат, умелое командование и личное мужество Петра I, вдохновившего войска в критический момент. Это принесло закономерную и блистательную победу над доселе непобедимой армией.

Таким образом, принижение значения Полтавской битвы — удел либо дилетантов, либо ангажированных политиков. Последние, обслуживая русофобские нарративы, повторяют путь Мазепы, готового ради власти и богатства предать интересы народа и самой государственности.

Какое дело таким «политикам от истории» до истинного смысла тех событий?

Ведь именно после Полтавы и последовавшего укрепления российской государственности малороссийский народ обрёл защиту от набегов Крымского ханства и польских притязаний, началось освоение степных земель. Можно предположить, что всё, что получила Украина к 1991 году, — этот имперский багаж инфраструктуры и развития — было в значительной степени предопределено Полтавской победой, матерью Российской империи. Сегодня же украинцы могут наблюдать, что ожидало бы их предков в случае победы шведов: превращение родины в периферийную колонию, в глухое захолустье Европы.