Чеченский дневник офицера ВДВ

Чеченская кампания 1994–1996 гг. Началась внезапно и так же неожиданно завершилась. Сегодня мы прямо называем это войной. Тогда же мы отправлялись «восстанавливать конституционный порядок». Казалось, что удастся обойтись малой кровью, и мы были абсолютно уверены в справедливости и необходимости своих действий.

 

Это осталось в прошлом. Мы вернулись. Но события тех дней снова и снова всплывают в памяти. Не дает покоя мысль, что все наши усилия, напряжение воли, гибель товарищей оказались никому не нужны. Страшно осознавать, что под священными лозунгами о долге перед Отечеством и офицерской честью нас использовали как разменные фигуры в чужой политической игре.

 

Начало

 

Январь, вторая половина месяца. Наш 119-й полк Тульской дивизии ВДВ дислоцируется в самом Грозном, возле железнодорожного вокзала. Несколько дней назад, когда мы вошли в город, стоял сплошной гул артиллерии, улицы прошивали автоматные очереди. Сейчас — позиционное затишье, появилась возможность передохнуть и привести себя в порядок.

Сырая погода, холод пронизывает до костей. Хорошо, что подвезли буржуйки — дают хоть немного тепла. Острая проблема с питьевой водой, об умывании и речи нет. Неподалеку от вокзала, на разбитом складе, бойцы нашли трехлитровые банки виноградного сока, им и спасаемся.

Но человек ко всему привыкает. Привыкли и к холоду, понемногу обустраиваем быт. За короткое время пребывания здесь стали чувствовать себя почти как дома.

Вчера около полудня боевики обстреляли нас из миномета. Снаряды легли в 20–40 метрах от штаба. Мы успели дать несколько ответных выстрелов, но безрезультатно. Видимо, миномет противника был установлен на машине — они мгновенно скрылись.

Спустя пару дней обстрел повторился. Создавалось ощущение, что чьи-то наводчики корректируют огонь дудаевцев.

Однажды во время построения личного состава для инструктажа над головами раздался оглушительный взрыв. Мина угодила в окно второго этажа, в комнату командира сводного батальона Глебова и начальника артиллерии Орехова. Через полминуты командир, весь в побелке, выскочил на улицу — живой и невредимый. Но внутри оставался младший сержант Савельев из моего взвода. Его оглушило сорванной с петель дверью. Главное — остался жив.

 

Новости с передовой: правда и ложь

 

По радио передали сообщение, что «…дудаевцы предприняли попытку захвата железнодорожного вокзала». Журналист заявил: «…налет боевиков удался. В результате десантный полк из Наро-Фоминска полностью уничтожен». Мы давно разучились смеяться, но эта нелепица нас позабавила. Вскоре, однако, веселье сменилось тяжелыми мыслями. Это сообщение могли услышать наши родные. При мысли о том, что творится у них дома, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.

Подобные «достоверные» репортажи в СМИ — не редкость. В погоне за сенсацией журналисты выдавали информацию, для важности называя ее «только что полученной с передовой». Для большинства россиян телевидение и радио были единственным источником сведений о ситуации в Чечне.

 

И не их вина, что на основе такой «дезы» у людей складывалось искаженное представление о реальности. А за все время нашего нахождения на вокзале рядом не было ни одного журналиста.

 

25 января 1995 года

 

На сегодня запланирован захват двенадцатиэтажной гостиницы и здания МВД. С рассветом штурмовые группы батальонов Тульского и Рязанского полков начнут выдвижение через наши позиции, и мне нужно предупредить свои посты.

 

Накануне танки били прямой наводкой по гостинице. Казалось, от здания не осталось живого места. Но едва стих обстрел, снайперы и гранатометчики противника вновь открыли огонь из развалин.

 

Гостиница была самой высокой точкой в районе. Цель операции — полностью очистить ее от боевиков и занять нашими силами.

Иду на посты. Снег уже кончился. На ночном небе проглядывают звезды. Кругом — непривычная тишина.

Вдруг — топот. Со стороны домов у вокзала тянется цепочка людей. Это пошли батальоны, которым предстоит tonight брать гостиницу. Назвать их батальонами уже сложно — в ротах чуть больше половины состава. Идут молча, слышны лишь отрывистые команды офицеров. Вглядываюсь в сосредоточенные лица бойцов. Из-под касок поблескивают глаза молодых солдат, которых война, кажется, состарила на десять лет. Мысленно желаю им удачи.

…Утро. Поступили сведения: гостиницу взяли на рассвете. С нашей стороны потерь нет, несколько раненых. Уничтожили около двух десятков боевиков. Среди них один русский, как выяснилось, из Пскова. По сути, война братоубийственная. Чертовски тяжело и горько…

 

Дом культуры. Северный берег реки Сунжа. Кто кому сдается?

 

Произошел курьезный случай. С передовых постов сообщили: командир отряда боевиков предлагает переговоры о сдаче в плен. Решив, что противник хочет сложить оружие, комбат Прусаков отправился на встречу. Местом выбрали мост через Сунжу.

Через час комбат вернулся. Каково же было наше удивление, когда мы узнали итог переговоров. Оказалось, командир боевиков предложил сдаться в плен нашему комбату. Разговор закончился тем, что Прусаков в свою очередь потребовал от них сложить оружие, предупредив, что на повторную встречу не придет. На том и разошлись.

Выслушав комбата, его засыпали вопросами:

– Какой он, командир боевиков?

– Слабак! Рукопожатие вялое, и рука дрожит.

 

19 февраля. Грозный

 

Утро. Батальон занял исходные позиции у моста и ждет сигнала к атаке…

Нам нужно захватить плацдарм и несколько домов на улице Сайханова. По данным разведки, там расположены опорные пункты противника.

Рассвет наступил, начало операции перенесли на час. В ходе наступления решили разделиться на две группы, которые пойдут по параллельным улицам.

Быстро двигаемся вдоль тротуаров, противника так и не встретили. Обычно артиллерия обрабатывает квартал за кварталом, поддерживая продвижение рот. Боевики, видимо, знали об этом и, чтобы не попасть под удар, отошли с позиций.

Штурмовыми группами командует майор Прусаков. По связи запросил разрешения начать захват квартала. Командир батальона дает добро, но предупреждает: «Не торопитесь, не лезьте на рожон. Действуйте по обстановке. При сильном сопротивлении отходите — дудаевцами займется артиллерия». Однако серьезного сопротивления мы так и не встретили.

 

Беженцы

 

 

Все чаще на пути стали попадаться местные жители. Попавшие в мясорубку войны люди объединялись для выживания в подвалах и бомбоубежищах. Выглядят затравленно. Выделенные офицеры ежедневно проводят поименную проверку. Населению не рекомендуют лишний раз покидать укрытия. Люди питаются консервами, запасенными еще в мирное время