И Жилле, и Терри, и Карле…
В середине 1860-х годов российское военное ведомство столкнулось с острой дилеммой: продолжать модернизацию устаревших дульнозарядных систем или совершить технологический скачок, приняв на вооружение казнозарядные винтовки под металлический патрон. Несмотря на очевидный мировой тренд, выбор был сделан в пользу компромиссных и уже отстающих решений, что на годы затормозило перевооружение армии.
Тупиковый путь: поиск идеальной игольчатой системы
После отказа от американской винтовки Грина и бельгийской системы Жилле-Труммера, российские оружейные комиссии сосредоточились на переделочных образцах под бумажный патрон. В 1866 году утвердили винтовку Терри-Нормана, несмотря на то, что Главное артиллерийское управление признавало её худшие характеристики по сравнению с современными европейскими аналогами. Её скорострельность в 5-6 выстрелов в минуту уже не отвечала требованиям времени.
Конкурент, опередивший эпоху: винтовка Поппенбурга
Параллельно в России испытывали перспективные иностранные разработки. Одной из них была винтовка прусского инженера Иоганна фон дер Поппенбурга. Его ранние модели 1865 года использовали длинную иглу и сложный механизм с откидным затвором и выдвижной затворной камерой, что сочли излишне сложным для полевых условий.
Однако к концу 1866 года Поппенбург совместно с британским фабрикантом Джоном Бенсоном создал радикально усовершенствованную конструкцию. Её затвор с Т-образным рычагом отпирался движением назад-вверх, был прост, прочен и уже рассчитывался под патрон с металлической гильзой, автоматически экстрагируя стреляную гильзу. Этот образец демонстрировал эволюцию оружейной мысли в сторону будущих магазинных систем, но и он был отклонен.
Выбор, определивший отставание: система Карле
В итоге для перевооружения была выбрана игольчатая винтовка системы Карле образца 1867 года под бумажный патрон Вельтищева. Её механизм, где взведение боевой пружины и досылание патрона осуществлялось поворотом вертикальной рукоятки, был проще поппенбурговского. Скорострельность достигала 10-13 выстрелов в минуту, что было значительным прогрессом. Однако этот успех оказался пирровой победой.
Главные недостатки системы проявились уже в ходе массового производства. Патрон Вельтищева с картонным поддоном и железной чашечкой был чрезвычайно сложен в изготовлении и не мог производиться в войсковых условиях. Кожаные обтюраторы на затворе быстро изнашивались и требовали тщательного ухода. Около 215 тысяч переделанных винтовок Карле почти сразу морально устарели, едва попав в войска.
Пока Великобритания, протестировав десятки систем, в 1871 году приняла на вооружение винтовку Мартини-Генри под металлический патрон, Россия лишь начинала осознавать тупиковость выбранного пути. Упор на переделочные игольчатые системы, вызванный желанием сэкономить, привел к многократному удорожанию процесса: армия получила оружие, которое требовало замены уже в момент своего принятия.
Этот период наглядно показал, что в гонке вооружений технологический консерватизм и попытка следовать собственным, изолированным от мировых тенденций путем, ведут не к сохранению ресурсов, а к их растрате и стратегическому отставанию. Опыт с винтовкой Карле стал горьким, но необходимым уроком, заставившим российских военных в итоге обратиться к разработке винтовки Бердана под унитарный патрон.
