Архивы: Нападение на Россию — прелюдия к новому Мюнхену («Time», США)

Публикация от 14 июля 1941 года

Как стало известно на прошлой неделе из ряда источников, Адольф Гитлер не выдвигал Иосифу Сталину никаких прямых ультиматумов перед вторжением в Россию. В то время как советское руководство ожидало дипломатического демарша, вермахт завершал последние приготовления к атаке. Как только всё было готово, войска перешли границу. Германия желала именно войны, иного исхода она не рассматривала. Но в чём же причина?

Очевидно, не в стремлении обеспечить свою промышленность российскими ресурсами: любому понятно, что боевые действия лишь дезорганизуют и без того слабую экономику этой страны. И, вопреки заявлениям Гитлера, не в желании упредить русскую агрессию: он прекрасно знал, что СССР не рискнёт напасть первым. Германия атаковала Россию отчасти для того, чтобы привлечь на свою сторону антикоммунистов во всём мире, а главное — чтобы устранить последнюю серьёзную силу, способную оспорить её господство в Европе — Красную Армию.

Мир через переговоры?

Разгром этой армии сделает Германию безраздельной владычицей континента. Даже если британским силам удастся удержать свои шаткие позиции в Африке и на Ближнем Востоке, в Европе у Берлина не останется равных соперников. Нетрудно предположить, что в случае победы над СССР Гитлер, скорее всего, выдвинет мирную инициативу, которая при благоприятном для него раскладе может обернуться новым Мюнхеном.

Гитлер-завоеватель заявит: «Континент теперь принадлежит мне, мои позиции несокрушимы». Гитлер, одержимый идеей «жизненного пространства», скажет: «Теперь у немецкого народа есть всё необходимое». Гитлер-крестоносец провозгласит: «Я уничтожил коммунистическую угрозу». А Гитлер-миротворец предложит: «Давайте жить в мире».

Такое предложение, без сомнения, найдёт поддержку среди «умиротворителей» разных толков: в США — среди антикоммунистов и изоляционистов; в Британии — среди сторонников «мюнхенской» политики, верящих, что империи следует сосредоточиться на собственных делах. Однако оно будет неприемлемо для тех, кто видит в гитлеризме бесчеловечную тиранию, кто понимает, что договориться с Гитлером, не потеряв свободы, невозможно, и кто помнит, что одна уступка ведёт к другой, а в конечном счёте — к новой войне.

Мир под давлением?

С момента начала Второй мировой Гитлер ни разу не решался открыто предложить мир. После падения Польши он сделал туманное заявление («подлинный мир возможен лишь при взаимопонимании Германии и Англии»), которое затем было представлено немецкому народу как серьёзная мирная инициатива. Сейчас в Германии нарастает недовольство и усталость от войны. На прошлой неделе нацистская газета NS Kurier с тревогой писала: «Где бы мы ни общались с людьми, мы вновь и вновь сталкиваемся с полным равнодушием к великим событиям этой войны. Такое ужасающее и безответственное поведение невыносимо, и власти должны принять меры».

Столкнувшись с подобными настроениями, Гитлер может попытаться навязать мир своим противникам силой. Покорив Россию, он, возможно, предложит прекратить боевые действия. Он может объявить о создании так часто упоминаемой нацистами Европейской конфедерации, воплотить в жизнь свой «новый порядок» и предстать перед миром в роли объединителя Европы. Он активизирует торговлю со странами Латинской Америки, рассчитывая, что изоляционистские настроения в США и давление с юга склонят Вашингтон и Лондон к политике уступок.

Впрочем, всё это пока лишь теория. Упорное сопротивление русских может перечеркнуть эти планы, особенно если Великобритания не снизит накал борьбы, а США продолжат поставки вооружений. Существует и другая теоретическая возможность: если Германия увязнет в России, Запад может занять выжидательную позицию, надеясь, что гитлеризм и коммунизм взаимно уничтожат друг друга. Однако стоит напомнить, что именно подобные расчёты привели к Мюнхенскому сговору 1938 года.

Позиция Идена

Вероятно, все эти сценарии учитывал британский министр иностранных дел Энтони Иден, выступая на прошлой неделе на митинге в Лидсе. Иден, никогда не бывший умиротворителем, возможно, опасался, что в случае мирного зондажа со стороны Гитлера у Британии не будет чёткого ответа. В своей речи он говорил о необходимости строить будущее, создавать «подлинный новый порядок» как альтернативу нацистскому, основанному на насилии. Затем он от лица правительства заранее дал ответ на любые возможные предложения Берлина:

«Мы полны решимости разгромить Гитлера. И мы не остановимся, пока эта цель не будет достигнута. . . Мы предполагаем, что в ходе кампании в России Гитлер в удобный для себя момент вновь попытается сменить маску. На этот раз он нарядится миротворцем. Внутренняя обстановка в Германии может заставить его надеть этот фальшивый лик. . . Поэтому я считаю правильным сразу обозначить позицию правительства Его Величества относительно любых мирных инициатив Гитлера. . . Мы ни при каких условиях и никогда не будем вести с ним переговоры на любые темы. Мы будем наращивать наши военные усилия, пока не будет покончено с ним и со всем, что он олицетворяет. Речь идёт о выборе между нашим образом жизни и гитлеровским: они не могут сосуществовать на одной планете».