Наградить посмертно

В октябре 1986 года советская атомная подлодка К-219 затонула в Атлантике, едва не спровоцировав ядерную катастрофу у берегов США. Спасение от второго Чернобыля ценой собственной жизни стало личным подвигом матроса Сергея Преминина, о котором страна узнала лишь спустя годы.

Взрыв в ракетной шахте: начало катастрофы

3 октября 1986 года атомный подводный ракетоносец Северного флота К-219 выполнял боевую службу в 480 милях от Бермудских островов. При переходе на глубину 46 метров в одной из шахт, где находились баллистические ракеты с жидким топливом, произошел мощный взрыв, сорвавший ее крышку. Официальная причина — попадание забортной воды и разгерметизация корпуса ракеты. По альтернативной версии, инцидент мог быть связан с опасным маневрированием сопровождавшей лодки ВМС США.

Борьба за живучесть и первые жертвы

Субмарина экстренно всплыла. Экипаж вступил в борьбу с пожаром и последствиями взрыва. В загазованных отсеках почти сразу погибли три моряка: капитан 3-го ранга Александр Петрачков, матросы Николай Смаглюк и Игорь Харченко. Однако главная угроза была еще впереди.

Роковая неисправность реактора и решение ценой жизни

Взрыв вызвал короткое замыкание и срабатывание аварийной защиты правого реактора. Однако система заглушки дала сбой: четыре поглощающие компенсирующие решетки остановились, не дойдя до нижнего положения. Это создало прямую угрозу неконтролируемой цепной реакции и тепловому взрыву реактора. Единственным способом предотвратить катастрофу был ручной спуск решеток в раскаленном и отравленном газами реакторном отсеке.

Последний поход матроса Преминина

Задачу вызвались выполнить старший лейтенант Николай Беликов и матрос-трюмный машинист Сергей Преминин. В условиях невыносимой жары, превышавшей 70 градусов, они смогли опустить три решетки, после чего Беликов потерял сознание. Преминин, взяв дополнительные регенеративные патроны для дыхательного аппарата, в одиночку вернулся в адскую жару седьмого отсека. Целых полчаса он из последних сил вращал рукоятку привода, пока четвертая и последняя решетка не встала на место. Реактор был заглушен.

Обратного пути для героя не оказалось. Из-за колоссального перепада давления, возникшего между отсеками, 20-летний матрос не смог открыть переборочную дверь. Попытки стравить давление или выбить чеки запоров не увенчались успехом — силы его окончательно покинули. Его товарищи, слышавшие стук из-за переборки, были вынуждены покинуть отсек, когда ресурс дыхательного аппарата Преминина был исчерпан. Он остался в заточении, выполнив свой долг до конца.

Эта трагедия стала частью масштабного инцидента, который советское командование изначально пыталось максимально засекретить. Сообщение ТАСС было предельно сухим и не раскрывало ни масштабов аварии, ни деталей подвига. Лишь спустя месяцы, благодаря флотской прессе, история начала просачиваться в общественное пространство. Подвиг Преминина встал в один ряд с действиями ликвидаторов Чернобыля, произошедшего за полгода до этого — он предотвратил масштабную экологическую и политическую катастрофу в непосредственной близости от американского побережья.

Влияние этого события вышло далеко за рамки военной аварии. Оно обнажило риски, связанные с устаревшими технологиями жидкотопливных ракет, и подстегнуло процессы модернизации подводного флота. История матроса, отдавшего жизнь для спасения миллионов, стала мощным символом воинской доблести. Примечательно, что его подвиг получил международное признание, вплоть до инициатив американских военных по его награждению. Однако высшая государственная награда России — звание Героя — нашла его лишь через одиннадцать лет, в 1997 году, став первым таким присвоением матросу со времен Великой Отечественной войны.

Память о Сергее Преминине хранят на его родине в Вологодской области и в заполярном Гаджиево, откуда подлодка ушла в последний поход. Его история — это суровое напоминание о цене, которую иногда приходится платить за безопасность, и о людях, чье мужество остается beyond headlines и официальных сводок.