Из книги Роберта Кершоу «1941 год глазами немцев»:

«В ходе атаки мы обнаружили легкий советский танк Т-26 и сразу же подбили его из 37-мм пушки. Когда мы подошли ближе, из башенного люка по пояс высунулся русский и начал стрелять по нам из пистолета. Позже мы узнали, что он был без ног — их оторвало при взрыве танка. И, несмотря на это, он продолжал вести огонь!» /Артиллерист противотанкового расчета/

«Мы почти не брали пленных, поскольку русские всегда сражались до последнего солдата. Они не шли на сдачу. Их выдержку невозможно сравнить с нашей…» /Танкист группы армий «Центр»/

После прорыва пограничной обороны 3-й батальон 18-го пехотного полка (800 человек) был атакован группой из пяти бойцов. «Я не ожидал ничего подобного, — признавался командир батальона майор Нойхоф. — Это было чистейшее самоубийство — нападать на целый батальон горсткой бойцов».

«На Восточном фронте я встретил людей, которых можно назвать особой расой. Уже первая атака превратилась в битву не на жизнь, а на смерть». /Танкист 12-й танковой дивизии Ганс Беккер/

«В это невозможно поверить, пока не увидишь собственными глазами. Бойцы Красной Армии, даже объятые пламенем, продолжали стрелять из горящих домов». /Офицер 7-й танковой дивизии/

«Уровень подготовки советских летчиков оказался значительно выше ожидаемого… Их яростное и массовое сопротивление противоречит нашим первоначальным оценкам». /Генерал-майор Гофман фон Вальдау/

«Я никогда не видел никого злее этих русских. Настоящие цепные псы! Никогда не знаешь, чего от них ждать. И откуда у них берутся танки и все остальное?!» /Солдат группы армий «Центр»/

«Поведение русских в первом же бою кардинально отличалось от действий поляков или разбитых на Западном фронте союзников. Даже в полном окружении они держались с невероятным упорством». /Генерал Гюнтер Блюментритт, начальник штаба 4-й армии/

71 год назад нацистская Германия напала на СССР. Каким видели нашего солдата его противники? Как выглядели первые дни войны из немецких окопов? Яркие ответы на эти вопросы содержатся в книге, автор которой едва ли заподозрен в приукрашивании фактов. Это работа английского историка Роберта Кершоу «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных», недавно изданная в России. Книга почти целиком составлена из воспоминаний, писем и дневниковых записей немецких солдат и офицеров.

Вечер 21 июня

Унтер-офицер Гельмут Колаковский вспоминал: «Поздним вечером наш взвод собрали в сарае и объявили: ‘Завтра мы вступим в битву с мировым большевизмом’. Для меня это было как гром среди ясного неба — ведь существовал пакт о ненападении! Я все думал о том выпуске ‘Дойче вохеншау’, где показывали подписание договора. Не мог представить, что мы пойдем войной на Советский Союз». Приказ фюрера вызвал у рядового состава изумление. «Мы были ошеломлены, — признавался офицер-корректировщик Лотар Фромм. — Все мы, подчеркиваю, были потрясены и не готовы к такому». Однако недоумение быстро сменилось облегчением от конца томительного ожидания на границе. Опытные солдаты, покорившие почти всю Европу, стали гадать, как быстро закончится кампания против СССР. Бенно Цайзер, тогда учившийся на военного водителя, передавал общие настроения: «Все закончится недели через три, нам говорили. Другие были осторожнее — отводили 2–3 месяца. Нашелся один, кто предположил, что это займет целый год, но мы лишь посмеялись: ‘А сколько ушло на Польшу? А на Францию? Ты что, забыл?’»

Но не все разделяли этот оптимизм. Обер-лейтенант 8-й силезской пехотной дивизии Эрих Менде запомнил разговор со своим командиром в последние мирные минуты: «Мой начальник был вдвое старше и уже сражался с русскими под Нарвой в 1917 году. ‘Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдем свою смерть, как Наполеон’, — мрачно сказал он. — ‘Менде, запомните этот час, он знаменует конец прежней Германии’».

22 июня, 3:15

Передовые части вермахта перешли границу СССР. Артиллерист Иоганн Данцер вспоминал: «В самый первый день, едва началась атака, один из наших застрелился из собственной винтовки. Он зажал ее между колен, вставил ствол в рот и нажал на спуск. Так для него закончилась война и все ее ужасы».

22 июня, Брест

Штурм Брестской крепости был поручен 17-тысячной 45-й пехотной дивизии. Гарнизон крепости насчитывал около 8 тысяч человек. Первые доклады говорили об успешном продвижении и захвате объектов. В 4:42 сообщали: «Взято 50 пленных, все в одном белье, война застала их в кроватях». Но уже к 10:50 тон изменился: «Бой за крепость ожесточенный — значительные потери». Погибли два командира батальона и командир роты, был тяжело ранен командир полка.

«Вскоре, между 5:30 и 7:30 утра, стало ясно, что русские отчаянно бьются в тылу наших передовых частей. Их пехота при поддержке 35–40 танков и бронемашин создала несколько очагов обороны. Снайперы вели точный огонь из-за деревьев, с крыш и подвалов, нанося большие потери офицерам и унтер-офицерам».

«Там, где русских удавалось выбить, вскоре появлялись новые силы. Они выходили из подвалов, домов, канализационных колодцев и других укрытий, вели прицельный огонь, и наши потери неуклонно росли».

Сводка Верховного командования вермахта (ОКВ) за 22 июня констатировала: «Складывается впечатление, что противник, преодолев первоначальную растерянность, оказывает все более упорное сопротивление». С этим соглашался и начальник штаба ОКВ Гальдер: «После первоначального ‘столбняка’, вызванного внезапностью нападения, противник перешел к активным действиям».

Для 45-й дивизии начало войны стало тяжелым ударом: только в первый день погибли 21 офицер и 290 унтер-офицеров, не считая рядовых. За сутки боев в России дивизия потеряла почти столько же, сколько за все шесть недель кампании во Франции.

«Котлы» 1941 года

Наиболее успешными для вермахта были операции по окружению и уничтожению советских войск в «котлах» — под Киевом, Минском, Вязьмой. Но какой ценой давались эти успехи?

Генерал Гюнтер Блюментритт: «Поведение русских даже в первом бою разительно отличалось от поведения поляков и союзников на Западе. Даже в полном окружении они оборонялись с невероятным упорством».

Автор книги отмечает: «Опыт Польши и Запада подсказывал, что успех блицкрига — в искусном маневре. Даже если отбросить ресурсы, боевой дух противника должен был рухнуть под грузом огромных потерь, что вело к массовой сдаче в плен. В России эти ‘азбучные’ истины были опровергнуты фанатичным, казалось бы, бессмысленным сопротивлением. Поэтому половина наступательного потенциала немцев уходила не на продвижение вперед, а на закрепление уже достигнутого».

Командующий группой армий «Центр» фон Бок во время ликвидации Смоленского «котла» писал о попытках прорыва: «Весьма значительный успех для противника, получившего такой сокрушительный удар!» Кольцо не было плотным. Через два дня он сокрушался: «До сих пор не удалось закрыть брешь на восточном участке котла». За ночь из окружения вышло около пяти советских дивизий, еще три прорвались на следующий