Приводились цифры взятых в плен вражеских солдат и офицеров, уничтоженной и ставшей трофеями РККА боевой техники противника. Одновременно то и дело передавалось, что советским войскам приходится отражать атаки гитлеровских соединений, рвущихся на выручку многотысячному гарнизону венгерской столицы, оказывавшему упорное сопротивление.
У мадьяр весьма популярна мрачная шутка: мы героически проиграли все войны, которые вели на протяжении последних 500 лет. Не исключение и Вторая мировая, когда Венгрия стала союзником Третьего рейха и приняла участие в его агрессии против Югославии в апреле 1941-го, а летом отправила свою армию на подмогу дивизиям вермахта, вторгшимся в СССР.
Но осенью 1944-го сражения развернулись уже на территории сопредельных с Советским Союзом стран. Понимавшего, какими бедствиями грозит Венгрии надвигающийся огненный вал, и попытавшегося заключить перемирие с Антигитлеровской коалицией регента Венгерского королевства адмирала Миклоша Хорти немцам пришлось свергнуть и интернировать. Вместо него во главе государства поставили лидера фашистской организации «Скрещенные стрелы» Ференца Салаши. Тот был готов поддерживать Третий рейх, несмотря ни на что.
“ На одном километре фронта советские подразделения порой атаковало 50–60 вражеских танков ”
Между тем еще в октябре 1944-го рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, находясь в Восточной Пруссии, истерически угрожал: «Наши враги должны знать, что каждый километр, который они пройдут в глубь нашей страны, будет стоить им рек крови... на каждом этаже каждого городского дома, в каждой деревне, на каждой ферме, в каждом лесу займут оборону мужчины, подростки, старики...» О том, какова будет цена безнадежного сопротивления для вермахта и населения Германии, один из ближайших соратников Гитлера, конечно, не сказал. Она оказалась очень высокой. Как отмечает британский историк Макс Хейстингс, 1,2 миллиона немецких военнослужащих и около четверти миллиона гражданских лиц погибли в последние месяцы войны, «тщетно пытаясь остановить наступление русских».
23 ноября 1944 года фюрер издал приказ (затем последовала целая серия подобных директив) о необходимости драться за каждый дом и не считаться с потерями, в том числе среди мирных жителей. 1 декабря Гитлер объявил Будапешт «крепостью». Комендантом города был назначен высший руководитель СС и полиции в Венгрии, генерал войск СС, обергруппенфюрер Отто Винкельман. Ему в подчинение передали 9-й горный корпус СС, которым командовал обергруппенфюрер СС Карл Пфеффер-Вильденбрух. Он по сути стал ответственным за удержание венгерской столицы. Главной задачей была подготовка города к предстоящему штурму. Дома превращали в узлы сопротивления, кварталы и улицы – в линии обороны.
Кстати, новое венгерское руководство предлагало объявить Будапешт «открытым городом», вывести из него войска (на чем настаивало и командование группы армий «Юг»), спасти от превращения в груду развалин. Однако германский посол Эдмонд Фезенмайер, выполнявший функции особого уполномоченного Гитлера, выразился предельно ясно: «Если эта жертва позволит удержать Вену, то Будапешт можно было бы разрушить не один десяток раз».
Почему же фюрер так цеплялся за столицу Венгрии?
«Его общие стремления были понятны, – написал американский историк венгерского происхождения Джон Лукач. – Они заключались в том, чтобы остановить и как можно дольше задержать наступление советских войск на Вену (не просто столицу Австрии, а город юности Адольфа Гитлера. – А. У.)... Пусть Будапешт... будет подобен шипу в теле русских...»
Надо признать, что у фюрера были основания беспокоиться не только о судьбе Вены. Он понимал: если РККА быстро овладеет Венгрией, окажется «запертой» огромная немецкая группировка, отходившая с Балкан. После потери Румынии Будапешт оставался главным поставщиком нефти в Германию, отсутствие венгерских бокситов угрожало окончательно лишить военную промышленность страны алюминия.
Тем временем войска 2 и 3-го Украинских фронтов в ходе проведения Будапештской стратегической наступательной операции, начатой 29 октября, сомкнули 26 декабря кольцо окружения вокруг столицы Венгрии. По сведениям, имевшимся у советского командования, в котле оказались вражеские соединения и части общей численностью 188 тысяч человек. В сводках группы армий «Юг» говорилось о 45 тысячах немецких и 50 тысячах венгерских солдат и офицеров. Однако, как отмечал начальник штаба 1-го венгерского армейского корпуса Шандор Хорват, в течение семи недель он «не сталкивался с правдоподобными данными относительно численности боевых частей, имевшегося в их распоряжении количества оружия и боеприпасов. Не было даже схемы для выявления учтенных и неучтенных частей». Вдобавок надо иметь в виду, что в январе 1945 года в состав городского гарнизона влились многие тысячи добровольцев, среди них преобладали студенты, кадеты, гимназисты и подростки, легко поддававшиеся на пропаганду гитлеровцев и салашистов.
29 декабря командующие советскими фронтами маршалы Родион Малиновский и Федор Толбухин предъявили окруженным ультиматум, предлагая сдаться и обещая жизнь и обращение с пленными согласно международным конвенциям. Однако враг пошел на тяжкое военное преступление, приказав расстрелять парламентеров капитанов Миклоша Штайнмеца и Ивана Остапенко. И начался штурм.
«С первых же дней бои в Пеште приобрели ожесточенный характер. Гитлеровцы располагали большими запасами материальных средств, получали боеприпасы, горючее и продовольствие по воздуху, – вспоминал Маршал Советского Союза Матвей Захаров, в 1944-м генерал-полковник, начальник штаба 2-го Украинского фронта. – Укрепившись в угловых зданиях, они держали под обстрелом сразу несколько улиц. За толстыми стенами старинных домов фашисты чувствовали себя в безопасности. В то же время из окон, проемов и специально продолбленных в стенах амбразур их пулеметы и орудия вели губительный огонь. Многие из крупных зданий были заранее минированы, чтобы в нужный момент завалами преградить путь наступавшим советским танкам».
Именно за угловые дома велась основная борьба. Слаженно действовали артиллерия и пехота. Узлы сопротивления обстреливали орудиями всех калибров, били и бронебойными и осколочными снарядами. Пехотинцы подбирались к зданиям и забрасывали первые этажи и подвалы гранатами.
Наземные войска активно поддерживались с воздуха. «Мы применили бомбы в 250 килограммов весом, – рассказывал летчик-штурмовик Федор Гаврилов. – Немцы и венгры, окруженные в городе, не сдавались, а когда наша пехота наступала по улице, они на вторые этажи зданий затаскивали пушки и лупили из них по нашим ребятам. Тогда нас собрали в комнате инструктажей, показали на карте города улицу, на которой нужно было уничтожить П-образный дом, в котором стояло орудие, мешавшее нашим войскам. Высота бомбометания была небольшой, наши штурмовики рисковали, ведь в городе трудно пикировать, но, получив задание, ты его должен выполнить. В итоге со своей задачей, несмотря на все трудности, мы справились».
С 1 по 8 января 1945 года противник предпринял попытку прорыва блокады Будапешта, задействовав элитные танковые части. Гитлеровцам удалось значительно продвинуться вперед. Пришлось приостановить штурм и перебросить войска на угрожаемый участок, чтобы отразить натиск врага.
Вермахт еще дважды наступал, чтобы деблокировать будапештскую группировку. На некоторых направлениях на одном километре фронта советские подразделения порой атаковало 50–60 вражеских танков. И снова сказались опыт, умение и воля к победе войск РККА. Они сумели в кратчайшие сроки подготовить глубоко эшелонированную оборону. Большую роль сыграла эффективная разведка, своевременное вскрытие выдвижения и развертывания группировок противника, что позволяло наносить упреждающие артиллерийские и авиационные удары и заблаговременно сосредоточивать основные усилия там, где возникала опасность, Например, 20 января, когда немцы, пробившись к Дунаю в районе Дунапентеле, на какой-то момент рассекли боевые порядки 3-го Украинского фронта, переброшенные сюда самоходно-артиллерийские полки ликвидировали прорыв.
Вечером 17 января вражеские части оставили Пешт и по двум уцелевшим мостам в давке перебрались в Буду. Она, как писал Матвей Захаров, «представляла собой крепкий орешек. Здесь каждое здание превращалось в крепость». Лишь к 13 февраля удалось завершить бои и взять в плен командующего обороной венгерской столицы Пфеффер-Вильденбруха. В Москве в честь этой победы прогремел салют – 24 артиллерийских залпа из 324 орудий, в память о ней учредили медаль «За взятие Будапешта».
Безвозвратные потери Красной армии при штурме города и отражении атак извне составили примерно 80 тысяч человек. Будапештский гарнизон был полностью уничтожен: 50 тысяч немцев и венгров погибли, 138 тысяч – пленены.
