Недавно я прочитал в сети потрясающий рассказ о событиях Великой Отечественной войны. Его действие разворачивается сначала в период Сталинградской битвы, а затем в послевоенные годы. История произвела на меня сильнейшее впечатление, и я решил проверить, насколько она достоверна. На портале «Подвиг народа» действительно есть сведения о Вагане Хачатряне, включая наградные листы, которые детально описывают боевой путь офицера. Отдельно хочу отметить автора произведения — Льва Кирищяна, создавшего, на мой взгляд, невероятно сильное и пронзительное повествование!

• ВСЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ (рассказ-быль)
  В жизни иногда случаются события, которые невозможно объяснить ни логикой, ни простым совпадением. Они являются человеку, как правило, в самых крайних, самых суровых проявлениях. Но именно в таких ситуациях, которые принято называть экстремальными, можно разглядеть или, вернее, почувствовать, как работает удивительный механизм человеческой судьбы.

  …Февраль 1943 года, Сталинград. Впервые за всю Вторую мировую войну гитлеровские войска потерпели сокрушительное поражение. В окружение попали и сдались в плен более трети миллиона немецких солдат. Все мы видели эти кадры военной хроники: колонны, а точнее, толпы обмотанных тряпьем людей, бредущих под конвоем по заснеженным руинам разрушенного города.

  В реальности все было несколько иначе. Колонны встречались не так часто, поскольку немцы сдавались небольшими группами по всей огромной территории. Да и конвоиров почти не было — пленным просто указывали направление, куда идти. Причина была проста: на пути стояли пункты обогрева, землянки с печками, где давали кипяток. В лютый мороз, доходивший до 40 градусов, свернуть с пути или попытаться бежать означало верную смерть. Вот и не было нужды их охранять — разве что для съемок кинохроники.

  Лейтенант Ваган Хачатрян воевал уже давно. Хотя, что значит «давно»? Казалось, война шла вечно. На фронте год идет за три, а в Сталинградской мясорубке и вовсе за десять. Да и кто возьмется измерять человеческой жизнью это бесчеловечное время!

  Хачатрян привык ко всему, что несет с собой война. Привык к смерти, холоду, голоду и нехватке боеприпасов. Главное — он смирился с мыслью, что «за Волгой для нас земли нет». С этими мыслями он и дожил до разгрома немецкой группировки.

  Но оказалось, кое к чему лейтенант привыкнуть так и не смог. Однажды по дороге в соседнюю часть он увидел шокирующую картину. У обочины, возле сугроба, стоял немецкий пленный, а в десяти метрах от него советский офицер… время от времени стрелял в него. «Может, пытался бежать? — мелькнула мысль. — Но куда? Или напал?»

  Раздался еще выстрел — и снова мимо.
  — Эй! — крикнул лейтенант. — Что ты делаешь?
  — Да вот, ребята «вальтер» подарили, — спокойно ответил стрелок. — Решил на фашисте опробовать! Стреляю, стреляю, а попасть не могу. Видно, немецкое оружие — своих не берет! — усмехнулся он и вновь прицелился.

  Лейтенанта охватила ярость. Среди всего этого горя, ледяной разрухи эта тыловая крыса в офицерской форме решила «потестировать» пистолет на живом человеке! Убить не в бою, а просто так, как мишень. Да кто бы он ни был — это человек. Мы же не фашисты!

  Пленный стоял неподвижно, будто уже попрощался с жизнью. Его лицо было бесстрастным, только губы беззвучно шептали что-то. И тут Ваган заметил на «палаче» погоны интендантской службы. «Тыловая крыса! Ни разу не видел смерти товарищей! И смеет так играть с чужой жизнью!»

  — Дай пистолет, — сквозь зубы произнес лейтенант.
  Тот протянул оружие. Ваган выхватил «вальтер», швырнул его в снег и со всей силы ударил негодяя. Тот рухнул лицом в сугроб.

  Воцарилась тишина. И в этой тишине лейтенант услышал нарастающий звук мотора — ехала «эмка», машина высокого начальства. Похолодело внутри: картина выходила удручающая — пленный, избитый офицер и он, «зачинщик». Пахло трибуналом.

  Машина остановилась. Вышел комиссар дивизии с охраной.
  — Что здесь происходит? Доложить! — рявкнул полковник. Его усталое, небритое лицо не сулило ничего хорошего.
  Молчал лейтенант. Заговорил интендант:
  — Я, товарищ комиссар, этого фашиста… а он вступился! Да еще и избил меня!
  — Сколько раз ударил? — спросил комиссар, глядя на Вагана.
  — Один раз, товарищ полковник.
  — Мало! Очень мало, лейтенант! Надо было добить, чтобы понял, что такое война и что у нас самосуд запрещен! Забирай этого фрица и веди на эвакопункт. Исполнять!

  Лейтенант взял пленного за руку и повел по заснеженной дороге. В землянке-пункте приема немец вдруг что-то прошептал. Подошла санитарка.
  — Сестра, что он говорит?
  — Глупости, как все они: «Зачем мы убиваем друг друга?». Только сейчас прозрел!
  Ваган посмотрел в глаза немолодого солдата, незаметно погладил его по рукаву шинели. Тот смотрел равнодушно, но вдруг из его глаз выкатились две слезы и застыли в щетине.

  …Прошли годы. Война закончилась. Ваган Хачатрян остался в армии, служил в пограничных войсках в Армении, дослужился до полковника. Иногда он рассказывал эту историю и думал: а вдруг где-то в Германии живет тот самый немец и, возможно, тоже рассказывает своим детям, как его когда-то спас советский офицер.

  В полдень 7 декабря 1988 года в Армении произошло страшное землетрясение. Города обратились в руины, десятки тысяч людей погибли. Со всего Союза и из-за рубежа прибывали спасатели и врачи. Сын Вагана, Андраник, врач-травматолог, сутками работал в госпитале. Однажды ночью его попросили подвезти немецких коллег до гостиницы.

  На пустынном перекрестке наперерез «Жигулям» вылетел армейский грузовик. Сидевший сзади немецкий врач, доктор Миллер, резко толкнул Андраника с водительского места в сторону, прикрыв его голову рукой. В следующее мгновение в машину пришелся страшный удар. Все остались живы, но доктор Миллер получил тяжелейшую травму руки и плеча.

  После выписки немецких врачей пригласили в дом к отцу Андраника. Было теплое застолье, все сфотографировались на память. Позже Миллер написал, что в новую делегацию включен его отец, известный хирург, который увидел ту самую фотографию и очень хочет встретиться с хозяином дома.

  Ваган Хачатрян поехал в аэропорт. Когда из самолета вышел пожилой человек в сопровождении доктора Миллера, полковник узнал его сразу. Не по чертам лица — по глазам. Тот самый взгляд, забыть который было невозможно.

  Бывший пленный медленно шел навстречу. Полковник не мог двинуться с места. Этого не могло быть! Сын человека, спасенного им в сталинградской степи, спустя 45 лет спас его собственного сына!

  Немец подошел вплотную и тихо сказал по-русски: «Все возвращается в этом мире. Все возвращается…»
  — Все возвращается, — повторил полковник.

  Два старика обнялись и долго стояли так, не замечая ни пассажиров, ни шума аэропорта. Спасенный и спаситель. Отец спасителя и отец спасенного. Все возвращается.

  Люди, проходившие мимо, наверное, не понимали, почему плачут эти двое. Они не знали, что связал их один страшный день в холодной ста