КВ-1 в 41-м году: Достоинства и недостатки с точки зрения его командира

В начале 1941 года, когда во 2-м Саратовском танковом училище началось освоение новейшего тяжелого танка КВ-1, все занятия проходили в условиях строжайшей секретности.

Филипп Михайлович Жаркой, в тот период курсант училища (интервью для портала «Я помню»), делился воспоминаниями: «Эти машины стояли в изолированных парках, укрытые брезентом, а практические занятия по вождению организовывались исключительно в ночное время». Стоит признать, что такие меры предосторожности были полностью оправданы – КВ-1 действительно стал для гитлеровских войск грозным и неожиданным противником, что и объясняло повышенную секретность вокруг него.

С началом Великой Отечественной войны лейтенант Жаркой уже командовал танком КВ-1 в составе 64-го танкового полка 32-й танковой дивизии. Свой первый бой на этой машине он принял вечером 28 июня к западу от Львова, на Яновском шоссе, и продолжал воевать на КВ-1 вплоть до лета 1942 года.

Уже в первом, успешном для советских танкистов, встречном столкновении с наступающим врагом Филипп Михайлович стал свидетелем необычной картины: немцы «осуществляли маневры между нашими танками, используя велосипеды».

Такое, оказывается, тоже случалось в июне 41-го… Интересно, что чувствовали в тот момент немецкие велосипедисты, оказавшись перед советскими стальными гигантами, и удалось ли кому-нибудь из них выжить в ходе этого отчаянного маневрирования?

В ходе ночного боя под Старо-Константиновом в первых числах июля 1941 года лейтенант Жаркой на собственном опыте оценил ключевое, пожалуй, преимущество КВ-1 в тот период – его феноменальную живучесть и защищенность от вражеских снарядов. Броня производила сильнейшее впечатление: «37-мм трассирующие снаряды, попадая в мой КВ-1, отскакивали, не пробивая ее. Каждое такое попадание сопровождалось яркой вспышкой света внутри боевого отделения и сильным ударом. После того боя на броне насчитали десятки вмятин. Таким образом, первые же сражения продемонстрировали выдающиеся качества бронирования КВ – даже бронебойные снаряды в большинстве случаев не могли ее пробить, хотя попадания в напуск башни или корпус нередко приводили к заклиниванию башни в погоне».

Однако наряду с выдающейся броней у КВ-1 имелись и весьма серьезные конструктивные недостатки: «Двигатель машины обладал недостаточным запасом мощности, быстро перегружался, что вело к поломкам танков после длительных маршей, что мы и наблюдали в июне – июле 1941 года. Кроме того, наблюдательные приборы, как у командира, так и у механика-водителя, не обеспечивали хорошего кругового обзора, что в бою серьезно затрудняло выбор цели».

В условиях хаоса первых военных недель, проблем со снабжением горючим, запчастями и боеприпасами, это приводило к закономерному итогу: «Большая часть этих машин в нашем танковом полку вышла из строя именно по техническим причинам – из-за ошибок в эксплуатации, отсутствия необходимых запчастей, а также средств для эвакуации и ремонта». Стоит отметить, что массовая потеря боевых машин по небоевым причинам в начале войны была характерна не только для КВ-1, но и для всех остальных танков 64-го полка…

При этом противник довольно быстро нашел эффективное средство против мощной брони советского тяжелого танка: «Немцы, поняв, что стандартными противотанковыми средствами бороться с КВ трудно, стали с большим успехом применять против них 88-мм зенитные орудия, а также 105-мм корпусные полевые пушки».

Таким образом, несмотря на мощную броню, обеспечивавшую КВ-1 высокую степень защищенности, считать его «неуязвимым», как иногда пытаются представить сегодня, было бы большой ошибкой. Лейтенант Жаркой вступил в первый бой 28 июня, а уже 12 июля 1941 года он следовал на восток, поскольку «был назначен сопровождающим поврежденные танки нашего 64-го танкового полка по железной дороге через станцию Пирятин с дальнейшей отправкой на харьковский завод для восстановления». Мощная броня не уберегла эти машины от потерь…

Максим Кустов