Время перевалило за полночь, а Настя так и не могла уснуть. Лежала в темноте, то закрывала глаза, то смотрела в потолок. Но даже задремать никак не получалось. — Может овец посчитать? — в очередной раз перевернувшись с боку на бок, подумала Настя. Зажмурившись, девушка представила зелёную полянку, заборчик и стадо белых кучерявых барашков. —
Человек забрасывает в холодильник кусок колбасы. Колбаса: Вечер в хату, арестанты. Яйцо: Деловая что ли? Колбаса: (смущённо) Нет, докторская... Яйцо: За что срок дали? Колбаса: Да ни за что. Сожрать хотели, но подавились. Яйцо: А, по политической... Ну, располагайся, знакомься. Суп: (из кастрюли) Ребят, вы верите в переселение душ? Колбаса: А
— А Луна, на самом деле, плоская. — Ты что, астрономию в школе не изучала? — Это в вашей картине мира она каменный шар. А в моей, Луна — это блин, подвешенный на хрустальном небесном куполе. Каждый день от него откусывают по кусочку, а потом выпекают новый. — Ну глупости же. — Вот когда блин на небе целый, я устраиваю праздник. День Великого
Опасаясь контрразведки, избегая жизни светской, Под английским псевдонимом "мистер Джон Ланкастер Пек", Вечно в кожаных перчатках - чтоб не делать отпечатков,- Жил в гостинице "Советской" несоветский человек. Джон Ланкастер в одиночку, преимущественно ночью, Чем-то щелкал, в чем был спрятан инфракрасный объектив, - А потом в
В зоомагазине, от входа налево, сразу за полками с кошачьим кормом, стоят клеточки для мелкого зверья. Обитали там в ожидании новых хозяев исключительно хомяки. Рыжие, белые, серые, чёрненькие и пятнистые. Целая куча бодрых и общительных зверьков. Крутили колёсики, грызли семечки, делились слухами вечерами у поилок. Обычная хомячья жизнь. В один
Даже если тёща отличный парень, всё равно она злодей. Таков закон природы. Это как правописание жи-ши и падение ночной еды маслом вниз. От тёщи народилась сколопендра, что ходит теперь там и сям нагими ногами. С этими бёдрами по всей квартире легко согласиться, но трудно жить. Я ж не мебель бесчувственный. Вот ещё о ногах. В классической
