Блокпост № 13. Вызываю огонь на себя!

В 24 года он совершил беспримерный подвиг, казалось бы, не оставлявший никаких шансов на жизнь. Подобно защитникам легендарной крепости Осовец, о которой мы уже рассказывали. И все же «Золотую Звезду» Героя России спецназовец Юрий Сорокин получил в Кремле из рук высшего руководства страны.

Юрий Сорокин

Девять дней боевики пытались выбить защитников блокпоста №13: уговаривали сдаться, вели непрерывный обстрел, шли на штурм и даже применили удушающий газ… Выжившие бойцы смогли выйти из окружения, выполняя приказы рядового Юрия Сорокина, взявшего командование на себя после гибели командира.

13-й блокпост в Грозном перекрывал стратегически важный путь, по которому из гор должно было подойти подкрепление бандформированиям. За бетонными стенами небольшого укрепления держали оборону остатки разбитой колонны Внутренних войск: взвод на БМП, экипаж танка, бойцы ОМОНа и военнослужащие, отступившие сюда после тяжелых боев в центре города, а также раненые разведчики. Всего более тридцати человек. Продовольствие и медикаменты были на исходе. Доставка грузов по воздуху не удалась — боевики, ведя шквальный пулеметный огонь, заставили низколетящий транспорт развернуться. Зато боеприпасов было в избытке.

Бандиты неоднократно пытались договориться с защитниками блокпоста. Среди парламентеров, как вспоминает Сорокин, был даже известный полевой командир, представившийся начальником артиллерии войск Ичкерии. К этому «артиллеристу» бойцы вынесли на плащ-палатке еще живого тогда командира КПП, у которого была раздроблена нога. Переговоры сорвались, и спецназовцы категорически отказались сложить оружие.

Отчаявшись, боевики попробовали «выкурить» бойцов фосгеном — удушающим газом, который применяли еще в Первую мировую войну в качестве боевого отравляющего вещества.

— Я заметил, что воздух на солнце неестественно переливается, — рассказывает Юрий Валерьевич. — Крикнул ребятам, чтобы смочили водой подручную ткань и прикрыли дыхательные пути — может, так продержимся дольше. Но, к счастью, погода была на нашей стороне — ветер вскоре изменился, и газ унесло в другую сторону.

Все девять дней осады защитникам «крепости» №13 приходилось не только отбивать атаки, но и бороться за выживание. Вода была — ее брали из пробитого снарядом водопровода, а с едой дела обстояли критически…

— Из более-менее здоровых на блокпосте были два сержанта, — делится Сорокин. — Но оба контуженные и практически ничего не слышали. Я кое-как объяснил им знаками, где можно раздобыть провизию. Ночью они пробрались на дачи в пригороде и принесли оттуда соленья, варенье, а также простыни, которые мы использовали как перевязочный материал.

Практически у всех бойцов началось нагноение ран, а одному солдату пришлось ампутировать руку из-за начавшейся гангрены. Разведчики взяли в плен местного жителя, забрали у него документы и заставили раздобыть бутылку водки. Юрий влил раненому стакан спиртного, раскалил на костре саперную лопатку, а фельдшер, используя пенек вместо операционного стола, отсек парню руку по плечо. Позже Сорокин встретился с тем солдатом в госпитале, и тот благодарил командира за спасение.

На девятое утро осады защитники КПП пошли на контратаку.

— Ребята пошли в бой, а я, выползши наружу, руководил схваткой по рации, — говорит Юрий Валерьевич. — Однако в какой-то момент понял, что мы сейчас увязнем, и отдал приказ отходить, иначе нас всех перебьют.

Уйти вместе со всеми Сорокин уже не успел. Бандиты, видя, что у спецназовца кончились патроны, кричали: «Сдавайся!». «А вот хрен вам!» — ответил им Юрий неприличным жестом. Дождавшись, когда его бойцы скроются за воротами маленькой «крепости», он, лежа на изрытой снарядами мостовой, вызвал огонь на себя.

Командир артдивизиона 101-й особой бригады осетин Важа глухо и виновато сказал по рации: «Ну, прощай, братишка!». — «Прощай!» — ответил ему Сорокин. В следующее мгновение наша артиллерия обрушила всю свою мощь на этот клочок городской улицы, едва не похоронив под обломками и сам блокпост.

— До сих пор мурашки по коже, как вспомню, — признается Юрий Валерьевич. — Земля подо мной вздыбилась, и я потерял сознание. Очнувшись, почувствовал, будто что-то торчит в голове. Потрогал — осколок! Выдернул его и снова отключился. Пролежал так целый день. В ушах стоял непрекращающийся гул — больше я ничего не слышал. Поздно вечером те два глухих сержанта выбрались, чтобы забрать мое тело. Ведь никто даже предположить не мог, что я останусь жив!

…Сейчас Сорокин с иронией отмечает, что был выписан из госпиталя 13 ноября 1996 года, ехал домой в вагоне №13, и место ему досталось тоже тринадцатое. Хотя Юрий Валерьевич не суеверен, он не исключает, что многие его последующие ранения как-то связаны с этой злосчастной цифрой. Серьезное ранение левой руки, полученное в одной из спецопераций в 2002 году и до сих пор дающее о себе знать, вероятно, из той же серии.

P.S. В марте 2003 года, встретив на пороге вернувшегося из Москвы отца, на груди которого сияла Золотая Звезда, пятилетний Владислав долго и внимательно разглядывал награду, а затем уверенно заявил: «У меня будут две такие!».

Автор Ольга Воробьева

Первоисточник http://vk.com/wall175557339_12111