Кавалергардский полк: от элиты Петербурга до расформирования в 1917 году

Кавалергардский полк в XIX веке считался одним из самых привилегированных в русской армии. В 1856 году число его эскадронов сократили с шести до четырёх, а пятый эскадрон в 1880 году вошёл в состав гвардейского запасного кавалерийского полка. В 1831–1860 и 1881–1917 годах шефами кавалергардов были императрицы Александра Фёдоровна и Мария Фёдоровна. С 1894 года полк получил официальное название Кавалергардский Её Величества государыни императрицы Марии Фёдоровны полк.

Цена принадлежности к элите

К концу XIX века кавалергарды утратили репутацию бесшабашных кутил и «шалунов». Полк считался в гвардии «непьющим» и «не очень дорогим», однако содержание офицера оставалось накладным. В 1914 году на поддержание «должного образа жизни» помимо жалованья требовалось тратить в среднем **250 рублей** в месяц. Для сравнения:

• лейб-гвардии Конно-Гренадерский полк — около **200 рублей**;
• лейб-гвардии Кирасирский полк — **300 рублей**;
• лейб-гвардии Гусарский полк Его Величества — до **500 рублей**.

Для сопоставления: рабочие в Российской империи в 1913 году получали в среднем **22–30 рублей** в месяц, а средний доход крестьянской семьи составлял **230–325 рублей** в год.

Граф Алексей Игнатьев, офицер полка и выпускник Пажеского корпуса, описывал внутренние порядки как клубные. Надев мундир, офицер становился равноправным членом полка независимо от титула. Новичков принимали по итогам тайного голосования офицерского собрания, в котором участвовали даже корнеты и подпоручики, и учитывали родословную, связи и имущественное положение. При этом в гвардии существовала и обратная неприязнь: выпускников Академии Генерального штаба там презрительно называли «моментами».

Фронт 1914–1916 годов: от лихих атак к тяжёлым потерям

В 1914 году гвардейские части свели в Гвардейский корпус с дислокацией в Петербурге и окрестностях, а в Варшаве находился Гвардейский отряд численностью до **20 тысяч** человек. Отдельную гвардейскую кавалерийскую дивизию Варшавского отряда возглавлял Карл Маннергейм. Кавалергардский полк входил в Первую гвардейскую кавалерийскую дивизию, куда также относились лейб-гвардии Конный, Кирасирский Его Величества, Кирасирский Её Величества, Казачий, Атаманский и Сводно-казачий полки.

Первым крупным боем стало сражение **6 августа 1914 года** у прусской деревни Каушен. В атаку на окопавшихся немецких пехотинцев бросили **26 гвардейских эскадронов**, в том числе кавалергардов, конногвардейцев, драгун и кирасир. Среди конногвардейцев был барон П. Врангель, получивший за этот бой орден Святого Георгия 4-й степени. Время лихих кавалерийских атак, однако, уже прошло: наступавших остановил огонь немецкой артиллерии, и дальше они действовали спешившись. Российские лейб-гвардейцы потеряли **46 офицеров**, **329 нижних чинов** и **369 лошадей**. Противник, по приведённым данным, лишился **218 человек**, из них **30 пленными**. Трофеи составили **2 пушки** и **4 зарядных ящика**.

В конце 1914 года гвардейские кавалерийские полки участвовали в Лодзинской операции. В бою у реки Грабовки **7 декабря** в некоторых эскадронах выбыло до половины личного состава. Общие потери гвардии к концу 1914 года составили: убитыми около **200 офицеров** и **20 тысяч нижних чинов**, ранеными до **600 офицеров** и **40 тысяч солдат**. Такие цифры вызвали недовольство знатнейших семей страны, и главнокомандующий вывел гвардейскую кавалерию в Литву.

В 1915 году кавалергардам пришлось отказаться от заметной и опасной для них формы, учиться действовать в пешем строю, метать ручные гранаты и окапываться. В конце 1915 года число эскадронов полка вернули с четырёх до **шести**, а в мае 1916 года при дивизии сформировали четыре стрелковых пеших эскадрона, которые затем довели до **восьми**. С **14 по 23 июля 1916 года** кавалергарды участвовали в боях на Юго-Западном фронте в ходе Брусиловского прорыва, после чего передали позиции пехотинцам 93-го Иркутского полка.

Состав полка менялся на протяжении всей войны. Сначала пополнение шло из «запасных», служивших ранее в гвардии, затем — из обычных новобранцев. Среди офицеров появилось много прапорщиков, окончивших военные училища по ускоренной программе, и далеко не все из них были дворянами. К концу **1916 года** в гвардейских полках в строю оставались лишь от **10 до 20** кадровых офицеров и от **150 до 200** нижних чинов довоенного призыва.

Распад полка и судьба его офицеров

Недовольство распространялось и на фронтовые гвардейские части. Офицеры открыто говорили о нехватке боеприпасов и некомпетентности высшего командования, а после того, как Николай II назначил себя Верховным главнокомандующим, эти настроения усилились. Командующий А. А. Брусилов писал, что гвардейский отряд, «великолепный по составу офицеров и солдат», терпел значительный урон без пользы для дела, поскольку его высшие начальники «не соответствовали своему назначению». Председатель Государственной думы М. В. Родзянко писал Брусилову: «Вся гвардия вне себя от негодования, что ее возглавляют лица, неспособные к управлению в такое ответственное время».

Гвардейцы, отправленные в Петроград для подавления выступлений под командованием полковника А. Кутепова, разошлись, а многие примкнули к протестующим. В Луге были убиты бывший командир Кавалергардского полка граф Менгден и гусарский офицер граф В. Клейнмихель. После отречения императора большинство гвардейцев восприняло его решение с облегчением, а командир Гвардейского кавалерийского корпуса генерал-лейтенант Гусейн-хан Нахичеванский, заявивший о верности Николаю II, остался в меньшинстве: подавляющее число частей признало законным Временное правительство. Начальник штаба корпуса генерал Винникен застрелился.

Кавалергарды какое-то время охраняли железнодорожные станции Шепетовка и Казатин и задерживали дезертиров. **30 августа** в Сарнах и Казатине нижние чины полка «выразили недоверие всему офицерскому составу» и потребовали, чтобы к **1 сентября** все офицеры покинули полк. В начале ноября новый командир полковник Абрамов отправил в Киев последних четырёх офицеров. Последний командир полка В. Н. Звегинцов писал: «С отъездом последних офицеров, порвалась последняя связь с прошлым. Душа полка отлетела. Полк умер». Через несколько дней полк был расформирован, знамёна, имущество, кассу и трубы сдали в городе Болхов.

Граф Алексей Игнатьев прошёл иной путь. В 1915 году он служил представителем Штаба верховного главнокомандующего при французской Главной квартире и заключал многомиллионные контракты на военную продукцию. Он имел звание генерал-майора и множество орденов, включая Командорский крест ордена Почётного легиона. После начала войны правительство Франции «заморозило» российские счета на **1,147 миллиарда франков** (около **460 миллионов рублей**), протесты министра финансов П. Л. Барка остались без внимания. Игнатьев переводил эти средства на личный счёт и формально стал мультимиллионером. Однако после падения Временного правительства он не покинул страну. Передавая советскому послу Леониду Красину чек на **225 миллионов франков** осенью **1924 года**, он заявил: «Царский режим пал, но Россия жива и будет жить… Я обязан всем, решительно всем русскому народу». До **1937 года** он работал в советском торговом представительстве в Париже, а в 1927 году издал книгу «Пятьдесят лет в строю».

После возвращения на родину Игнатьев получил звание генерал-лейтенанта. В апреле **1943 года** он подал рапорт о создании кадетского корпуса для сыновей погибших военнослужащих. Сталин поддержал идею с двумя поправками: назвать заведение «Суворовским училищем» и открыть не одно, а девять таких училищ. Фактически открыли одиннадцать, а в 1944 году — ещё шесть. Игнатьеву также принадлежит идея возвращения погон, введённых в Красной Армии **6 января 1943 года** и на флоте — **15 февраля** того же года.

Сегодня функции церемониальной кавалерии выполняет Президентский полк Комендатуры Московского Кремля, официальная дата формирования которого — **8 апреля 1936 года**. Его мундиры стилизованы под парадную форму лейб-гвардейских полков XIX — начала XX веков, однако они заметно эклектичнее оригинала. Советские «кремлёвские кавалеристы» 1930-х годов выглядят куда серьёзнее и производят впечатление боеспособных солдат.

Кавалергардский полк исчез вместе с императорской армией, но его судьба показывает, как привилегии и связи, обеспечивавшие элитарность полка, перестали защищать офицеров в условиях затяжной войны и политического кризиса.

По материалам: Военное обозрение