Британка заявила об угрозе ареста за отказ поддерживать трансгендерный переход дочери

Принятие закона о конверсиональной терапии в Британии, по мнению публицистки, несет угрозу институту семьи. Документ лишает родителей права воспитывать детей и, по ее оценке, закрепляет за чиновниками и активистами функции, которые раньше принадлежали семье. Чтобы показать, как это работает на практике, обозреватель описывает собственную историю, которая, по ее словам, началась с простой фразы подростка.

Когда родительская позиция становится обвинением

Дочери было 13 лет, когда она впервые сказала, что не уверена, девочка ли она. Мать призналась, что тогда не представляла, какие испытания ждут семью впереди: они продлились пять лет. Сначала она вспоминала себя в том же возрасте и понимала, насколько подростки впечатлительны, поэтому ответила спокойно и без давления. Через полгода начались требования: утягивающий топ для груди, смена имени и обращение в мужском роде. Местоимения мать согласилась использовать, а в покупке топа отказала из соображений здоровья. Ответом стала угроза самоубийством, которая, по словам матери, ее ошеломила.

Дальше, рассказывает героиня, в школе дочь услышала историю сотрудницы «по вопросам разнообразия», которая якобы говорила о желании покончить с собой и о спасительной операции по смене пола. Мать попыталась разобраться, но обнаружила, что школа обращается к ребенку мужским именем без ее согласия. Когда она задала вопрос, на каком основании это делается, в глазах учителей она стала плохой матерью. Вскоре дочь передала ей слова школы о том, что мать ее ненавидит и жестоко обращается с ней.

Социальные службы, школа и цена конфликта

По описанию матери, она спросила администрацию, почему та не обращалась в социальные службы, если видела признаки жестокости. Служба в итоге обратилась. Перевод в другую школу тоже не решил проблему: там дочь снова называли мужским именем, поскольку учебное заведение участвовало в программе британской благотворительной организации Stonewall и, как объяснили матери, поддерживало детей в выборе гендерной идентичности. Вопреки ее возражениям с дочерью начали проводить терапевтические сеансы. Новая жалоба привела к визиту сотрудников службы домой. Они осмотрели холодильник и выдвижные ящики и побеседовали с другими детьми, которые, по словам матери, были напуганы и чувствовали унижение.

Героиня отмечает, что в тот период полиция и социальные работники казались ей единственными людьми, способными понять ситуацию. Когда она объясняла, что семья обычная и любящая, ее слушали. Именно это, по ее убеждению, и изменит закон: сотрудникам перестанут позволять опираться на здравый смысл.

Где проходит граница родительской власти

Главный довод публицистки касается не только собственной семьи. Она опасается, что закон криминализирует обычное воспитание, ведь родителям иногда приходится отказывать подросткам в сиюминутных желаниях. Угроза разлучить детей с родителями, по ее мнению, оставит на детях неизгладимый след: если родителей начнут отправлять в тюрьму, семьям будет трудно восстановиться. При этом мать подчеркивает, что не винит дочь, которая, по ее словам, стала жертвой институтов, призванных ее защищать.

Финальный эпизод истории звучит иначе. Последний раз семья сменила школу и выбрала ту, где, по словам матери, не велась активная трансгендерная* пропаганда. Через несколько лет дочь переросла желание стать мальчиком, и отношения удалось восстановить. Мать не вспоминает произошедшее в деталях. Для нее главное в другом: дочь жива, здорова и радуется жизни, и этот результат она называет чудом. История складывается в аргумент против закона, который, по мнению обозревателя, ставит родителей и детей по разные стороны барьера вместо того, чтобы помогать семье договориться.

* Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в РФ.

По материалам: ИноСМИ