Лётчик Крючков совершил 572 боевых вылета и стал Героем Советского Союза

«Ни за что. Летал, сбивал самолеты и фотографировал». Так Василий Крючков, по воспоминаниям двоюродного брата Валерия, ответил на вопрос о том, за что получил звание Героя Советского Союза. Родственник добавил, что о фотографировании лётчик рассказывал особенно охотно. Наградные документы это подтверждают: фотографирование занимает в них заметное место.

22 октября 2026 года Василию Егоровичу исполнилось бы 105 лет. Его фронтовой путь сохранился в наградных представлениях, боевых журналах и воспоминаниях. Документы местами расходятся в датах и в числе воздушных побед, но по ним хорошо видно, как рядовой пилот становился командиром эскадрильи и почему разведка стала для него главным делом.

От слесаря рязанского завода до фронтового лётчика

Василий Крючков родился 22 октября 1921 года в Рыковой Слободе Рязанской губернии, сегодня это село Заокское. Отец работал бакенщиком на Оке. После семилетки Василий поступил в рязанскую школу фабрично-заводского ученичества, с 1939 года трудился слесарем на мотороремонтном заводе и занимался в аэроклубе.

В апреле 1940 года его призвали в Красную Армию. Окончив Батайскую военную авиационную школу лётчиков, он какое-то время служил инструктором. На фронт Крючков попал 10 мая 1942 года. Первой его частью стал 821-й истребительный авиаполк, где он летал лётчиком, а затем стал командиром звена. Первые месяцы службы пришлись на поражение советских войск в Крыму и на германское наступление на Кавказ. Полк прикрывал наземные войска, сопровождал ударную авиацию, вёл разведку и вступал в воздушные бои.

3 октября 1942 года старшина Крючков получил орден Красного Знамени. В декабре он перешёл в 249-й истребительный авиаполк, который с апреля 1944 года стал 163-м гвардейским. В этой части он прослужил до конца войны.

Разведка, которую вели истребители

Разведывательных самолётов на фронте не хватало, поэтому штабы нередко поручали часть таких задач истребительным полкам. Нужно было понять, куда движутся колонны противника, где сосредоточены резервы, по каким дорогам идут подкрепления и какие аэродромы продолжают работать.

Одномоторный истребитель быстро облетал район, но в кабине сидел один человек. Лётчик одновременно пилотировал машину, следил за небом, ориентировался на местности и запоминал увиденное. Фотосъёмка требовала выйти точно на объект и выдержать нужные условия. Топлива на возвращение оставалось ровно столько, сколько позволяло задание. При встрече с врагом разведчик выбирал: принять бой и рискнуть машиной вместе с добытыми сведениями или уйти. Приоритет определяла задача — обнаруженную цель прежде всего требовалось передать своим.

За годы войны лётчики 249-го, а затем 163-го гвардейского полка выполнили 20 392 боевых вылета, из них 10 443 разведывательных. Сведения устаревали быстро: колонны меняли маршруты, а вчерашние немецкие позиции оказывались уже оставлены, поэтому разведку приходилось повторять снова и снова.

Январь 1943-го у Минеральных Вод

В начале января 1943 года немецкие части отходили с Северного Кавказа, а советская авиация пыталась сорвать это отступление: искала колонны, била по дорогам и аэродромам и поддерживала наступающие войска. Особенно интенсивным движение было в районе Минеральных Вод, Пятигорска и Георгиевска.

Историк Андрей Карташёв в книге «Бои на Ставрополье: освобождение. Январь сорок третьего» приводит данные разведки 4-й воздушной армии: с 6 по 10 января в полосе её действий обнаружили более пяти тысяч единиц автомобильной, танковой и артиллерийской техники противника. Это итог наблюдений за несколько дней, а не результат работы одной группы.

7 января истребители 249-го полка взлетели с аэродрома Тулатово близ Беслана. В 11:22 в воздух поднялись ЛаГГ-3 и четыре Як-1. Лётчики обследовали Минеральные Воды, Пятигорск и Георгиевск и заметили движение немецких войск, а также самолёты на аэродроме Минеральные Воды. Помощник командира полка по воздушно-стрелковой службе старший лейтенант Степан Васильев атаковал заходивший на посадку транспортный Ju 52, и по советскому донесению «Юнкерс» был подбит.

После возвращения разведчиков командование отправило на обнаруженный аэродром новую пятёрку: на ЛаГГ-3 летели Васильев, Константин Семовских и Иван Гусев, на Як-1 — Василий Крючков и Андрей Кулагин. Немецкие зенитчики открыли огонь, но группа вышла на цель и атаковала машины, стоявшие на земле. В отчёте полка значились три уничтоженных бомбардировщика. На обратном пути Васильев встретил двухмоторный Bf 110 и, согласно донесению, подбил его. Личный результат Крючкова при штурмовке документ не выделяет: три машины записаны на всю пятёрку.

8 января полку поставили другую задачу: прикрыть шесть Ил-2 из 103-го штурмового авиаполка, которые наносили удар по Минеральным Водам. Девять истребителей повёл командир 249-го полка капитан Пётр Козаченко. Пока штурмовики работали по аэродрому, семь истребителей сопровождения вступили в бой с пятью Bf 109F. В советском отчёте записали две сбитые немецкие машины: одну — на счёт Козаченко, вторую — на счёт старшины Крючкова. Ещё один «Мессершмитт» заявил подбитым лейтенант Иван Корнев. После вылета группа села на новом аэродроме базирования — Солдатская.

На третий день истребители снова прикрывали Ил-2, теперь тройку штурмовиков, которые били по отходившим войскам. Немецкие Bf 109F и разведчик Fw 189 пытались помешать атаке, но истребители связали их боем, а штурмовики ударили по наземным целям и вернулись без потерь. По советскому отчёту, уничтожены автомобиль, три повозки и три железнодорожных вагона. Участие Крючкова в этом вылете по доступному описанию не установлено.

Его присутствие документально подтверждается в двух заданиях: штурмовке аэродрома, обнаруженного разведкой 7 января, и воздушном бое при сопровождении Ил-2 на следующий день. В обоих случаях он действовал в составе группы, выполнявшей приказ полкового командования.

Под Керчью и над Польшей: ошибки, ранения и командирская ответственность

В 1943 году Крючков получил лёгкое ранение в голову, но остался в строю. Вместе с полком он воевал на Тамани, а затем участвовал в операциях на Керченском полуострове.

В январе 1944 года четвёрка ЛаГГ-3 взлетела с аэродрома Фанталовская, ныне Фонталовская, чтобы перехватить немецкие бомбардировщики в районе Керчи. Вместе со старшим лейтенантом Крючковым летели Стрельцов, Кулагин и Сладкевич. По журналу боевых действий, они встретили до пятнадцати He 111 под прикрытием четырёх Bf 109 и вступили в бой. В этот момент снаряд собственной зенитной артиллерии попал в самолёт Крючкова. Машина загорелась. Лётчик выбросился с парашютом, получил ожоги лица и рук, а истребитель сгорел.

Дату происшествия документы называют по-разному: месячный отчёт полка указывает 5 января, подневная запись журнала — 9 января, а наградной лист на орден Александра Невского — 13 января 1944 года. Надёжно установить день по этим свидетельствам пока нельзя, однако сами обстоятельства изложены согласованно: во время перехвата немецких самолётов Крючкова поразил огонь своих зенитчиков.

Лётчик вернулся в строй. 14 апреля 1944 года 249-й полк переформировали в 163-й гвардейский, а в ходе боёв за Крым соединение получило почётное наименование «Феодосийский». В перечне историка авиации Михаила Быкова за 7 мая 1944 года Крючкову записан Fw 190 в районе высоты 119,1 под Севастополем. Подробностей боя запись не содержит, но весной лётчик снова летал на боевые задания.

Летом 1944 года полк, входивший в состав 229-й истребительной авиадивизии 4-й воздушной армии, действовал на 2-м Белорусском фронте. Лётчики прикрывали наступление через Белоруссию к польской границе, сопровождали ударные самолёты и разведывали пути отхода противника. К этому времени Крючков командовал эскадрильей и отвечал уже не только за себя: он вёл группу к цели, организовывал прикрытие и возвращал подчинённых на аэродром.

Один эпизод октября 1944 года сохранился в семейном рассказе. По этой версии, в районе Ломжи и Остроленки четвёрка советских истребителей столкнулась с четырьмя группами немецких машин, всего 48 самолётов. Крючков приказал уйти за облака и доложил о противнике на командный пункт, после чего четвёрка атаковала немецкий строй, используя облачность для скрытного сближения. В рассказе упоминаются восемь сбитых истребителей, но подтверждающего донесения об этом результате не установлено, а результат группы нельзя приписывать одному командиру. Существенно другое: Крючков действовал через облачность и связь с командным пунктом против многократно превосходящих сил.

Более определённые сведения относятся к 24 октября 1944 года: в перечне Быкова за Крючковым записаны два Fw 190, один восточнее Голымина-Стары, второй юго-западнее Полуки. Здесь названы дата, тип машин и районы боя, но ход атак запись не раскрывает, поэтому связывать эти победы с историей под Ломжей оснований нет.

1 марта 1945 года, в ходе Восточно-Померанской операции, Крючков вёл воздушный бой вместе с лётчиком, фамилия которого в выписке из журнала записана как Федиов. Крючкову засчитали один Fw 190, а самолёт его товарища был сбит. В журнале осталась короткая запись: «Парашютиста Крючков не наблюдал». Судьба Федиова прояснилась из его наградного представления, подписанного 29 марта командиром полка гвардии майором Семёном Харламовым: самолёт поразила вражеская зенитная артиллерия, пилот покинул горящую машину с парашютом, получил ожоги лица и ушей и к концу месяца находился на лечении при части. Есть и расхождение в счёте: в выписке из журнала за этот день значится один Fw 190, а у Быкова — два в районе Гробау. Причину разницы можно установить только по исходным донесениям.

К маю Крючков оставался командиром эскадрильи, а войну закончил гвардии капитаном.

Счёт побед и путь к Золотой Звезде

18 мая 1945 года командир 163-го гвардейского истребительного авиаполка гвардии майор Семён Ильич Харламов подписал представление Василия Крючкова к званию Героя Советского Союза. В документе подвели итог боевой службы: 572 вылета, 117 воздушных боёв, шесть уничтоженных грузовых автомобилей и до взвода пехоты противника, поражённого при штурмовке. Записаны также одиннадцать личных и шесть групповых воздушных побед.

Послевоенные исследования дают иные цифры. Вот как выглядят разные версии счёта:

• наградной лист Харламова: 11 личных и 6 групповых побед;
• биографическая справка Андрея Симонова: 10 личных и 7 групповых побед;
• сверка боевых записей Михаила Быкова: 9 личных и 6 групповых побед.

Наградной лист показывает, как командование оценивало службу лётчика: он водил группы, выполнял задания разведки и сопровождения, участвовал в воздушных боях и продолжал летать после ранений. Главной частью его работы оставались 340 разведывательных вылетов.

15 мая 1946 года Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии капитану Василию Егоровичу Крючкову присвоили звание Героя Советского Союза. Он получил орден Ленина и медаль «Золотая Звезда» № 9008.

После войны Крючков остался в военной авиации. В ноябре 1946 года он окончил курсы командиров авиационных эскадрилий при Липецкой высшей офицерской лётно-тактической школе, служил в истребительных полках, командовал эскадрильей, был помощником командира и командиром полка. С 1954 года работал в штабах воздушных армий, служил в Северной группе войск, Белорусском военном округе и Группе советских войск в Германии. В 1957 году получил звание полковника. В последние годы службы дежурил ответственным на командном пункте воздушной армии в Германии.

В ноябре 1971 года Василий Крючков вышел в отставку и поселился в Минске, где и умер 2 января 1985 года. Похоронен на Северном кладбище города. В родном Заокском его именем названа улица, а в Рязани имя лётчика увековечено на мемориале Победы.

За строками наградных листов Крючкова стояли не отдельные яркие атаки, а десятки вылетов, где добытые сведения ценились не меньше сбитых самолётов. Разночтения в датах и счёте побед остаются, но разведка была основой его службы: умение собрать и донести информацию в полку, где каждая ошибка стоила машины, делало его одним из тех лётчиков, на которых держалась работа соединения.

По материалам: Военное обозрение