Лётчик Михаил Баранов сбил несколько самолётов под Абганерово и стал Героем СССР

Михаил Баранов воевал в одном из самых напряжённых периодов летней кампании 1942 года, когда на южном направлении истребители прикрывали переправы, колонны и пехоту. Его биография ценна не только количеством побед, но и тем, как по-разному история сохранила его бои. Цифры и даты в разных источниках местами не сходятся, поэтому читать их приходится с оглядкой.

Бой над Абганерово: одна история и две версии

Утром 6 августа 1942 года четыре немецких истребителя прижимали к земле советскую пехоту. Навстречу им поднялись Як-1 старшего лейтенанта Баранова. Что произошло дальше, известно по нескольким пересказам, и они не совпадают.

Пётр Павленко, писатель и военный корреспондент, описал бой через двенадцать дней после него, когда события были свежи. По его очерку, Баранов и сержант Савинов вдвоём атаковали один Bf 109. Второй немецкий истребитель пошёл в хвост ведущему, и его сбил лейтенант Юдин. Оставшиеся два «мессера» вышли из боя.

Почти сразу советских лётчиков атаковала новая группа, в которой были и истребители, и бомбардировщики. По словам Павленко, Баранов сбил ещё два Bf 109. Когда закончились патроны и снаряды, он направил свой Як на третий истребитель. После столкновения обе машины упали. Баранов успел покинуть кабину и раскрыть парашют.

Дмитрий Зильманович в своей книге добавляет другого участника. По его данным, младший лейтенант Иван Яковлевич Сержантов шёл в соседней группе и прикрыл спускавшегося Баранова от немцев. Так в рассказе появляется ещё одно действующее лицо, которого нет в газетном очерке.

Главная проблема здесь в том, что очерк и позднейшие воспоминания расходятся и в составе групп, и в последовательности боя. Павленко, писавший по горячим следам, описывает один таран. Второй эпизод появляется только в поздних версиях. Он возникает у тех, кто писал спустя годы, а свидетельства, записанные через десятилетия, требуют более жёсткой проверки.

На земле Баранову понадобилась помощь. При приземлении он повредил ногу и позвоночник, но продолжил летать.

Путь к победам: от завода до первых сбитых

Михаил Баранов родился 21 октября 1921 года в деревне Горки под Ленинградом. Окончил неполную среднюю школу и пошёл на Кировский завод учеником токаря, а затем работал за станком сам. В 1937 году записался в аэроклуб, осенью 1938-го окончил Ленинградский центральный аэроклуб, затем Чугуевскую военную авиашколу лётчиков. В октябре 1940 года получил звание младшего лейтенанта.

Начинал он в 271-м истребительном полку. В мае 1941 года молодого лётчика перевели в только формировавшийся 183-й истребительный авиаполк и дали звено. Полк летал на МиГ-3, а осенью работал на Южном фронте: прикрывал войска, сопровождал самолёты, вёл разведку и штурмовал цели.

МиГ-3 создавали как высотный истребитель, и на высоте его скорость решала многое. Но драться приходилось внизу, над колоннами и переправами, где высотное преимущество теряло смысл. Серийная машина несла вооружение, которое сегодня кажется скромным:

• один 12,7-мм пулемёт БС;
• два ШКАСа калибра 7,62 мм;
• существовали и усиленные варианты.

Огня было немного, и лётчику приходилось точно угадывать дистанцию и момент для стрельбы.

22 сентября у Ново-Августиновки он заявил первый Bf 109. Но уже 2 октября сам оказался в горящем МиГе, который подбила зенитная артиллерия. Он дотянул через линию фронта и выпрыгнул, когда под ним была своя земля, с высоты, которую называют приблизительно: около 150–200 метров. Для раскрытия парашюта этого почти ничего. В тот же вылет он записал сбитый разведчик Hs 126.

В ноябре в полковых документах появились новые заявки. Два приказа, от 5 и 6 ноября, наградили его орденами Красного Знамени. Исследователь Олег Каминский обратил внимание на странность: похоже, оба награждения оформили по одному представлению. Такие совпадения в документах говорят не о подлоге, а о том, что архивная картина часто складывалась задним числом и по обрывкам бумаг.

В феврале 1942 года Баранов стал заместителем командира эскадрильи. Теперь он не только вступал в бой, но и водил группы на штурмовку колонн и аэродромов. По данным Зильмановича, в отдельные дни он совершал по пять-шесть вылетов. Задание иногда менялось прямо в воздухе: сначала разведка, потом обнаружение скопления техники, затем удар.

Июль над Доном и цена каждой победы

Весной 1942 года 183-й полк переучивался на Як-1. Самолёты поступали с перебоями, поэтому переучивание и пополнение растянулись надолго. 13 июля полк вернулся в строй в составе 8-й воздушной армии. Задачи остались прежними: прикрытие войск, колонн и переправ.

17 июля бои докатились до дальних подступов к Сталинграду, в большую излучину Дона. Через переправы у Калача шли войска и снабжение, немцы били по ним, и прикрытие переправ превратилось в ежедневную работу истребителей.

22 июля Баранов и его ведомый сержант Д. Ф. Сидоров заявили по одному Bf 109 под Морозовским. Через три дня в записях появилась ещё одна победа. 25 июля Баранов доложил сразу о двух: «лаптёжнике» Ju 87 восточнее хутора Венцы и итальянском Macchi C.200 у Володинского.

Эпизод того дня подробно описан в наградном материале капитана Василия Мазуренко, командира второй эскадрильи. Его шестёрка Як-1 шла прикрывать переправу у Калача. По пути Мазуренко заметил двадцать Ju 87 под охраной десяти Bf 109 и шести итальянских Macchi. Он повёл группу на пикировщики. По донесению, два «юнкерса» ушли к земле горящими, остальные отвернули и бомб на переправу не сбросили. Затем советские истребители вступили в бой с прикрытием.

Баранов и младший лейтенант Фёдор Кирилюк заявили победы в том же квадрате. Каминский считает, что они могли быть в составе шестёрки Мазуренко. Однако в опубликованной выдержке из наградного полного списка группы их нет, поэтому утверждать, что Баранов летел с Мазуренко, нельзя.

По немецким данным, за 25 июля потеряны два Ju 87, у Калача и Клетской. Итальянцы фиксируют повреждённый Macchi и раненого пилота Джино Лионелло. На этот итальянский истребитель претендовали сразу несколько советских лётчиков, и кто именно его добил, по документам уже не восстановить поимённо.

27 июля Баранов заявил ещё три самолёта: два Bf 109 и один Ju 87. В тот же день полк потерял старшего сержанта В. К. Рубцова, не вернулись лейтенант А. И. Кошелев и сержант А. В. Сухоедов, тяжело ранило лейтенанта И. И. Коряжкина. 4 августа Баранов заявил Ju 87, а 5 августа — два Bf 109.

С 15 июля по 9 августа, по наградному материалу командира полка майора А. В. Хирного, 183-й полк совершил 455 боевых вылетов. В отчётности за этот период значатся 32 заявленные воздушные победы, а десятки вылетов ушли на штурмовку и удары по аэродромам.

Между вылетами механики меняли моторы и латали пробоины, оружейники набивали ленты и снаряжали пушки, заправщики заливали бензин в баки. Пилоты, которые только прибывали из училищ, ещё должны были получить тот опыт, который к тому моменту уже остался в земле вместе с погибшими.

Двадцать четыре звезды на фюзеляже

12 августа 1942 года старшему лейтенанту Михаилу Баранову присвоили звание Героя Советского Союза с награждением орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда» № 578. В газетах появились фотографии. На фюзеляже его Як-1 была надпись: «Гроза фашистов М. Д. Баранов» и ряды звёздочек, по числу побед. 16 августа в печатном сообщении звёзд насчитали двадцать четыре.

Этот символ стал самым узнаваемым в биографии лётчика, но его смысл требует осторожности. Звёздочки на борту фиксировали заявленные победы, а заявки в боевой работе не всегда совпадали с подтверждёнными сбитыми самолётами. Часть из них могла относиться к групповым атакам, где сбитый противник фиксировался несколькими лётчиками одновременно.

Осенью командующий 8-й воздушной армией генерал-майор авиации Тимофей Хрюкин направил Баранова в 9-й гвардейский истребительный полк майора Льва Шестакова. Полк набирал обстрелянных пилотов. Через него прошли Амет-хан Султан, Алексей Васильевич Алелюхин, Владимир Дмитриевич Лавриненков.

Лавриненков запомнил первую встречу. В комнату вошёл светловолосый капитан с наградами и представился одним словом: «Баранов». Фамилию молодые лётчики знали по газетам. Он расспросил, кто откуда, и только потом выяснилось, что перед ними заместитель командира полка.

Баранов помогал новичкам обжиться и подтянуть выучку. Он поднимал их в зону, проводил учебные поединки на Як-1, показывал приёмы боя и штурмовки. Для них он был прежде всего лётчиком, который не просто рассказывает манёвр, а делает его на их глазах.

Последний полёт и вопросы без ответов

Летать Баранову становилось всё тяжелее. По воспоминаниям Лавриненкова, из-за состояния здоровья ему сократили число вылетов и перевели в штурманы полка. Но в небо он поднимался по-прежнему. 17 ноября он пошёл с группой на слётанность. На обратном пути правая нога перестала слушаться, затем её свело судорогой. Он всё же посадил машину и доложил о случившемся.

Полковой врач М. М. Шаньков направил его в дом отдыха. Через двадцать дней вернуться не получилось: Баранов заболел, лёг в госпиталь на обследование, затем снова оказался в доме отдыха. Пока он лечился, однополчане уже стояли в освобождённом Котельниково.

15 января 1943 года Баранов приехал в полк с медицинским свидетельством. По записи Зильмановича, в нём сказано: «Подлежит амбулаторному лечению при части, но к полётам временно не допускается». Лётчик всё равно просил хотя бы тренировочный вылет. Через два дня врио командира полка подполковник Н. А. Верховец уступил.

Под вылет выкатили Як-1, только что с завода и ещё ни за кем не закреплённый. Его осмотрели техник и старший инженер полка. Баранов взлетел и в воздухе обнаружил неисправность регулятора оборотов Р-7. Он сделал круг и сел, не стал дожидаться ремонта и попросил другую машину. Верховец разрешил.

Второй Як набрал около трёх тысяч метров. Баранов выполнил левый вираж, затем переворот через крыло и вывод в горизонт. Дальше, по описанию Зильмановича, построенному на документах, самолёт снова оказался колёсами вверх и быстро пошёл к земле. С аэродрома видели падение и взрыв.

Гвардии капитан Михаил Баранов погиб в двадцать один год.

В подробном описании последнего полёта Зильманович указывает 17 января 1943 года, а в справочной строке той же книги стоит 18 января. Основные современные справочники дают 17-е, на нём и остановимся. Но то, что одна книга расходится сама с собой в дате гибели героя, задевает сильнее любых расхождений в подсчёте побед.

Причину катастрофы по этим материалам восстановить невозможно. Судорога в ноябре, запрет врачей и разрешение на тренировочный вылет подтверждены опубликованными свидетельствами. А заключения комиссии, которое связало бы падение с состоянием здоровья, ошибкой в управлении или неисправностью машины, в открытом доступе нет. Остаётся вопрос, на который источники не отвечают: почему лётчика с действующим врачебным запретом в тот день дважды подняли в воздух.

Похоронили Баранова в Котельниково. По воспоминаниям, через три дня, перед перебазированием, однополчане пришли на могилу, чтобы проститься. Имя его выбито и на Мамаевом кургане. А переносились ли потом останки, источники говорят по-разному, и однозначного ответа здесь нет.

21 октября 2026 года исполняется 105 лет со дня рождения Михаила Дмитриевича Баранова. История его коротких, но плотных полётов показывает, как трудно восстанавливать фронтовую биографию по газетным очеркам, наградным листам и поздним воспоминаниям: каждый источник добавляет деталей и одновременно создаёт новые вопросы. Именно поэтому даже цифра на фюзеляже требует проверки, а дата гибели, на которой сходятся все основные справочники, остаётся точкой опоры, но не окончательным ответом на все вопросы о том, как погиб лётчик.

По материалам: Военное обозрение