Трамп признал ошибкой убийство руководства Ирана в начале конфликта

Президент США Дональд Трамп впервые с начала американо-израильской операции против Исламской Республики публично усомнился в одном из её ключевых решений. Выступая в штате Огайо, американский лидер заявил, что устранение руководства Ирана могло оказаться стратегическим просчётом.

«Возможно, мы зашли слишком далеко с лидерами, ведь мы больше понятия не имеем, с кем, черт возьми, мы имеем дело», — цитирует Трампа телеканал Al Jazeera. Фраза, произнесённая вживую перед аудиторией, обнажает главную проблему, с которой столкнулся Белый дом: удар по верхушке власти не приблизил Вашингтон к переговорному столу, а отдалил его.

Кого именно потерял Вашингтон

Речь идёт о должности верховного лидера Ирана — высшей точке политической и религиозной власти в стране, а не о посту президента, который с июля 2024 года занимает Масуд Пезешкиан. Именно этот нюанс Трамп, судя по контексту, и держал в уме, рассуждая о том, что «никто не хочет становиться президентом Ирана».

Хронология ударов по иранской верхушке выглядит так:

• 28 февраля — подтверждена гибель верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи после удара американо-израильских сил.
• 9 марта — новым верховным лидером избран его сын Моджтаба Хаменеи, которому присягнул на верность Корпус стражей исламской революции.
• 26 августа — Трамп признал Моджтабу Хаменеи выжившим после удара, хотя ранее в Вашингтоне появлялись сообщения о его возможной гибели.

Иными словами, за полгода американская сторона дважды меняла представление о том, кто именно управляет Ираном. Сначала — ликвидация отца, затем — неопределённость вокруг судьбы сына, и всё это на фоне отсутствия внятного канала коммуникации.

Разведка без ответа и переговоры без адресата

Ключевая деталь заявления Трампа — он дважды подчеркнул, что американская сторона не имеет представления, с кем ей вести диалог. При этом, по имеющимся данным, необходимой информацией не располагают ни американские спецслужбы, ни разведывательные структуры союзных государств.

Это ставит Вашингтон в положение, из которого крайне сложно выйти без потери лица: любая попытка начать переговоры требует подтверждённого собеседника с реальными полномочиями, а именно такого собеседника у США сейчас нет. Одновременно сами США продолжают распространять сообщения о возможной гибели Моджтабы Хаменеи — что лишь усиливает неопределённость и подрывает доверие к американским оценкам иранской вертикали власти.

Что это меняет для региона

Признание Трампа — редкий случай, когда публично озвучивается цена силового решения. Удар по руководству Ирана не привёл к появлению сговорчивого партнёра, а породил институциональный вакуум: Тегеран прошёл процедуру формирования нового руководства, Корпус стражей исламской революции присягнул новому верховному лидеру, но Вашингтон по-прежнему не понимает, кто на иранской стороне способен и уполномочен говорить.

Для региона это означает затяжную фазу неопределённости. Пока США и их союзники не определят реального адресата переговоров, любая дипломатическая инициатива будет пробуксовывать, а военное давление — работать вхолостую. Признание ошибки, прозвучавшее в Огайо, — не просто риторическая ремарка. Это фиксация того факта, что стратегия, построенная на устранении лидеров, не дала Вашингтону главного — партнёра, с которым можно договариваться.