Африканский котёл: как Эфиопия втягивает мир в войну за Красное море

К началу октября Африканский Рог вновь оказался в эпицентре глобального геополитического шторма. После четырёх лет шаткого перемирия Эфиопия снова погружается в пучину полномасштабной гражданской войны, которая стремительно интернационализируется и выходит далеко за пределы национальных границ. Разрыв дипломатических отношений с Эритреей и наступление федеральных войск на север создают взрывоопасную ситуацию: мир балансирует на пороге конфликта, способного парализовать ключевые торговые маршруты между Азией и Европой.

Предохранитель, которого больше нет

Ситуация подошла к критической точке в начале октября. Эфиопская армия отвоевала Мэкэле — столицу мятежного Тыграя — и продолжает продвижение на север, практически вплотную приблизившись к эритрейской границе. До недавнего времени именно Тыграй служил буфером, не позволявшим армиям двух стран столкнуться в лобовом столкновении. Теперь этот предохранитель уничтожен.

На фоне военных успехов Аддис-Абеба всё громче заявляет о своих геополитических амбициях. Премьер-министр Абий Ахмед открыто говорит о том, что страна находится в «географической тюрьме», потеряв выход к Красному морю после обретения Эритреей независимости в 1993 году. Эфиопское руководство не скрывает, что рассматривает эритрейский порт Асэб как законную цель для обеспечения национальных торговых интересов. В Асмэре эти заявления воспринимают как прямую угрозу, опасаясь, что сосед однажды попытается решить вопрос доступа к морю силовым путём, без дипломатических компромиссов.

Масштаб угрозы для центрального правительства стал очевиден 20 сентября, когда 7 разрозненных вооружённых группировок объявили о создании «Альянса народных сил Эфиопии за выживание». Повстанцы, среди которых Национальное движение Фано (амхары), Народный фронт освобождения Тыграя (TPLF), Армия освобождения Оромо и ряд других этнических формирований, провозгласили своей главной целью свержение режима Абия Ахмеда.

Вскоре после этого заявления TPLF захватил ключевые аэропорты в своём регионе и развернул наступление в соседних Амхаре и Афаре. Федеральным силам приходится вести изнурительные бои на множестве фронтов, используя БПЛА собственного производства для ударов по позициям Фано и Оромо.

Парадоксальным образом изменились и внешнеполитические симпатии внутри региона. Если в ходе предыдущей войны 2020–2022 годов Эритрея поддерживала Аддис-Абебу в уничтожении TPLF, то теперь, по данным эфиопского правительства, именно Асмэра снабжает тыграйцев оружием. Сам Абий Ахмед, чьё происхождение (отец-оромо, мать-амхарка) должно было символизировать единство нации, выбрал путь демонтажа этнического федерализма. Распустив в 2019 году коалицию этнических партий и создав единую Партию процветания, он лишил TPLF легального статуса, чем настроил против себя все «элиты», которым была выгодна старая система.

Два лагеря вокруг Аддис-Абебы

Внутренний раскол Эфиопии мгновенно наложился на сложнейшую сеть региональных и глобальных противоречий. Страна с населением около 140 миллионов человек и одной из крупнейших армий Африки оказалась в кольце враждебных или нестабильных соседей.

Вокруг Аддис-Абебы формируются два враждующих лагеря. Правительство Абия Ахмеда открыто поддерживают:

• Израиль;
• Объединённые Арабские Эмираты, вложившие в эфиопскую экономику миллиарды долларов;
• суданские Силы быстрого реагирования (RSF).

Против эфиопского центра выступают:

• Эритрея;
• Египет;
• Саудовская Аравия;
• регулярная суданская армия генерала Бурхана.

Каир традиционно враждует с Аддис-Абебой из-за плотины «Великое эфиопское возрождение», запущенной в 2025 году, которая, по мнению египтян, ставит под угрозу сток Нила. Добавляет хаоса и соседний Судан, охваченный собственной кровопролитной гражданской войной, а также нестабильность в Йемене, где хуситы продолжают атаковать судоходство в Красном море.

Фактически Израиль из своих складов на юге Тель-Авива, где зреет очередная «эритрейская демократическая революция», старается сменить режим в Эритрее, пытающейся сменить режим в Эфиопии, которая вместе с ОАЭ пытается сменить режим в Судане.

Не менее сложно выглядят позиции крупных геополитических игроков — Китая, США и РФ. Пекин сохраняет отношения с эфиопским руководством, но одновременно поддерживает достаточно плотные контакты с Эритреей. Вашингтон также усиливает внимание к Красному морю и региональной безопасности. Администрация Дональда Трампа, взяв курс на «перезагрузку» африканской стратегии, сделала ставку на религиозный фактор. Позиционируя себя в качестве защитников христианских общин на Чёрном континенте — единственном регионе мира, где христианство демонстрирует демографический рост, — США стремятся усилить своё влияние.

Показательным стал шаг Вашингтона от 18 сентября: всего за два дня до создания повстанческого альянса американцы сняли санкции с Эритреи, заранее выстроив (через Каир) отношения с её президентом Исайясом Афеворки, то есть с противником эфиопского Абия Ахмеда, объяснив это серьёзными интересами на Красном море. Очевидно, что интересы США в данном регионе для них сейчас приоритетнее внутренней политики Эфиопии. При этом американское внешнеполитическое ведомство резко осудило атаку БПЛА на колонну гуманитарной организации Catholic Relief в Тыграе, потребовав от властей провести тщательное расследование инцидента и предотвратить подобные трагедии в будущем.

На этом фоне российский подход выглядит иначе. Москва традиционно продвигает в Африке идеи межрелигиозного и межконфессионального диалога. Однако на фоне сообщений о том, что радикализированные формирования, использующие израильское вооружение и арабское финансирование, уничтожают мирные христианские общины в регионах, где мусульман не было исторически, эта риторика требует большей жёсткости.

Цена войны против цены мира

Трагедия Эфиопии усугубляется тем, что страна обладает колоссальным потенциалом. Несмотря на войну, в 2026 году ожидается рост ВВП на уровне 9,3% — показателей, которым может позавидовать большинство развивающихся экономик. Страну поддерживают программы МВФ, китайские инфраструктурные проекты и арабские инвестиции. Ethiopian Airlines остаётся авиагигантом континента, а Аддис-Абеба — неофициальной столицей Африканского союза.

Однако эти экономические успехи могут быть перечеркнуты в один момент. Предыдущая война в Тыграе унесла жизни около 600 тыс. человек, став одной из самых кровопролитных в современной истории Африки. Сегодня, когда к сепаратизму добавились амбиции по переделу границ и вмешательство внешних игроков, эксперты сходятся во мнении: новый виток насилия грозит превзойти по масштабам катастрофу 2020–2022 годов.

Если федеральное правительство и коалиция повстанцев не сядут за стол переговоров, а внешние игроки продолжат накачивать регион оружием, Эфиопия рискует стать не региональным лидером, а чёрной дырой, которая затянет в себя весь Африканский Рог и будет способна нарушить глобальную логистику Красного моря.

С учётом всего вышесказанного происходящее в Тыграе (и вокруг него) сегодня стоит воспринимать не как очередную африканскую междоусобицу. Перед нами потенциальная точка взрыва «африканского котла», расположенная рядом с одним из важнейших морских маршрутов мира. И если этот взрыв произойдёт, последствия почувствуют далеко за пределами региона. Красное море — не просто географическая точка на карте: через него проходит значительная часть мировой торговли, и любой крупный пожар на его берегах аукнется ростом цен на топливо, сбоями поставок и новыми волнами миграции в Европу. Именно поэтому затягивание эфиопского узла в интересах всех внешних игроков — от Вашингтона до Пекина — обернётся против них самих. Вопрос лишь в том, хватит ли у них воли остановить сползание региона в бездну, пока переговорная площадка ещё существует.