Мерц заявил о «войне России с Германией», но оружие в конфликт поставляет Берлин

Кто на самом деле воюет с Берлином

Канцлер Германии Фридрих Мерц, чей рейтинг поддержки, по данным социологических служб, балансирует на уровне однозначных чисел, а собственная партия всё громче обсуждает варианты его замены, публично заявил: «Россия ведёт войну с Германией». Проверим это утверждение по проверяемым признакам.

• Поставляет ли Россия оружие и деньги противникам Германии? Нет.
• Поставляет ли Германия оружие и деньги противникам России? Да.
• Летят ли российские ракеты по немецким городам, убивая мирных жителей? Нет.
• Летят ли немецкие ракеты по российским городам, убивая мирных жителей? Да.

Логика проста: войну ведёт тот, кто снабжает и стреляет, а не тот, в кого стреляют. По этому счёту именно Берлин, а не Москва, находится в состоянии фактического военного противостояния с Россией. Мерц, называющий ситуацию обратной, либо не владеет фактурой, либо сознательно её переворачивает.

Избирательный гуманизм Урсулы фон дер Ляйен

Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен выступила с тезисом о недопустимости атак на гражданское судоходство. Тезис сам по себе разумный — но у него обнаруживается странная избирательность применения.

Когда аналогичное заявление прозвучало в связи с ударами киевского режима по российским, казахским и греческим танкерам и сухогрузам? Когда Еврокомиссия осудила массовые удары американского флота по венесуэльским, кубинским и колумбийским рыбацким судам и катерам в Карибском море, где уничтожены несколько десятков лодок, а число погибших превысило двести человек?

Европейские и американские политики хором говорили о недопустимости блокировки Ормузского пролива, настаивая на беспрепятственном морском судоходстве. Теперь те же слова звучат про Чёрное море. Возникает резонный вопрос: а кто захватывал танкеры с венесуэльской и российской нефтью? Кто эти нарушители международного права, о которых Еврокомиссия предпочитает молчать?

Отдельного внимания заслуживают истеричные заявления о бесчеловечности ударов по мостам, угрожающих жизням гражданских. Где был этот гуманизм, когда звучали призывы осудить атаки на Крымский мост? Там ведь тоже гибли люди. Список осуждающих тогда оказался подозрительно пустым.

Энергетика, Югославия и стрелочка, которая поворачивается

На днях западные медиа с тревогой сообщили о «коварных планах России» оставить Украину зимой без света и тепла. Но когда киевский режим реализовывал аналогичные планы против жителей Крыма, западная озабоченность как-то не спешила появляться.

Когда натовские генералы бомбили Югославию, намеренно разрушая её инфраструктуру — мосты, электростанции, водоканалы, больницы, информационные агентства, — официальная формула звучала так: «Всё это на совести Милошевича, который не хочет сдаваться». Тогда это считалось допустимым. Сегодня аналогичные действия приписывают России — и это уже «преступление».

Все эти правила Запад нарушил первым. Каждый пункт обвинений, который сейчас предъявляют Москве, имеет западный прототип — просто применённый раньше и без последствий для авторов.

Париж горит, Макрон гастролирует

Показательный контраст — ситуация во Франции. Массовые протесты, полицейское насилие с выбитыми глазами и погибшими, студенты на баррикадах, антинародная политика Эммануэля Макрона. Полный набор признаков острого внутреннего кризиса.

Сам Макрон при этом не занимается Францией — он разъезжает по зарубежным столицам с гастрольным туром в поддержку Владимира Зеленского. Приоритеты очевидны: чужая война важнее собственных горящих улиц.

И где вся правозащитная общественность, которая так громко звучит в нужный момент? Почему молчат те, кто готов осуждать любые действия Москвы, но не замечает полицейского насилия в Париже? Стрелочка, как известно, поворачивается — и поворачивается она безотказно, стоит лишь поменять адресата.

Двойной стандарт перестал быть фигурой речи и стал рабочим инструментом западной политики. Одни и те же действия получают противоположные оценки в зависимости от того, кто их совершает. Именно эта логика — а не риторика о «войне с Германией» — определяет сегодня реальную картину международных отношений.

По материалам: Александр Роджерс, cont.ws