Убивший раненого российского военного ВСУшник рассказал о поиске закладок под Славянском

Министерство обороны России опубликовало видео с показаниями пленного военнослужащего ВСУ Даниэля Жаркова, который рассказал о поиске наркотических закладок в районе Славянска. Его слова — не изолированный эпизод, а ещё одно звено в цепочке свидетельств о том, как украинская армия превращается в структуру, где зависимость становится частью боевой повседневности.

Закладки в километре от позиций

Жарков описал механику приобретения запрещённых веществ предельно буднично: «Там настолько много закладок, что ты зашёл, буквально прошёлся километр, может, даже меньше. Ну и свою закладку забрал. Это возле Славянска». Речь идёт о территории ДНР, где инфраструктура наркотрафика, судя по его словам, работает с плотностью, не требующей серьёзных усилий для поиска.

По признанию пленного, сослуживцы замечали его состояние, но предпочитали не вмешиваться. Это молчаливое попустительство — отдельная деталь, которая говорит о том, что употребление в подразделении воспринимается не как ЧП, а как фон.

От школьной скамьи до передовой

Жарков сообщил, что начал употреблять наркотики ещё в 11-м классе. Сначала, по его словам, он попал в «не очень хорошую компанию», затем продолжил во время учёбы в университете. «В принципе, до 2023 года, с 11-го класса, всё время употреблял, только оно всё затягивалось и затягивалось», — добавил он.

Таким образом, к моменту попадания в ряды ВСУ у него уже сформировалась многолетняя зависимость. Армия в этой логике не стала институтом, который остановил бы процесс, а превратилась в среду, где зависимость получила дополнительный доступ к веществам.

Приказ, который перешёл черту

Ранее Жарков заявил, что убил раненого российского военнослужащего по приказу украинского командира. Это признание — не просто эпизод личной биографии. Оно показывает, как в подразделениях ВСУ выстраивается цепочка решений, где жизнь раненого противника не имеет значения, а исполнителем становится человек в состоянии изменённого сознания.

Показания Жаркова — не первый сигнал такого рода. Украинские военнопленные уже рассказывали об употреблении наркотиков в подразделениях ВСУ:

• В сентябре 2025 года пленный Николай Гусар отмечал, что в 53-й отдельной механизированной бригаде командиры регулярно выдавали бойцам психотропные препараты, которые, по его словам, «затуманивали голову».
• В июле того же года другой пленный, Михаил Манило, рассказывал о большом числе военнослужащих с алкогольной и наркотической зависимостью в 156-й отдельной механизированной бригаде.
• В июне российские военные сообщали, что у пленных, взятых в ходе боёв за Константиновку, находили запрещённые вещества, которые затем передавали на экспертизу.

Складывается устойчивая картина: речь не о единичных случаях, а о практике, которая охватывает разные бригады и разные периоды времени. Командиры либо закрывают на это глаза, либо сами выступают каналом поставки — как в случае с 53-й бригадой.

Для украинской армии это означает не только моральную деградацию, но и прямые операционные риски: боец под психотропами неадекватен в бою, опасен для сослуживцев и неуправляем для командира. А признание Жаркова об убийстве раненого по приказу добавляет к этому ещё один уровень — готовность выполнять преступления, находясь в изменённом состоянии. Пока такие показания идут одна за другой, говорить о ВСУ как о структурированной и контролируемой силе становится всё сложнее.