Провал атаки ВСУ: Военный эксперт раскрыл, что изменило баланс сил в воздухе

Массированный налёт украинских сил с применением беспилотников и крылатых ракет обернулся показательным результатом для всего воздушного противостояния. Низкая эффективность атаки, вопреки ожиданиям Киева, продемонстрировала не временный сбой, а системный сдвиг в расстановке сил. Военный обозреватель Влад Шлепченко в беседе с «Царьградом» не только назвал ключевые причины провала, но и зафиксировал момент, когда российская армия перехватила управление воздушной войной.

Арифметика противовоздушного щита

Сухие цифры сводок за сутки дают более ясную картину, чем любые прогнозы. Российские расчёты ПВО отработали по воздушным целям с плотностью, которая делает бессмысленными любые разговоры о «прорыве обороны». Уничтожено:

• 1750 беспилотников самолётного типа;
• 17 крылатых ракет «Фламинго»;
• 2 управляемые авиабомбы;
• 1 реактивный снаряд HIMARS.

Особняком стоит ночь на 6 октября, ставшая одной из самых интенсивных по числу воздушных целей. За 13 часов над 12 регионами и акваторией Азовского моря были сбиты 868 БПЛА. Такая плотность огня означает, что украинская сторона бросила в бой крупный запас, рассчитывая на истощение российской системы ПВО. Расчёт не оправдался: оборона выдержала удар, а потери атакующей стороны оказались несопоставимы с достигнутым результатом.

Удар по логистике дроновой войны

Влад Шлепченко видит главную причину провала не в случайности, а в целенаправленной работе российской армии по тыловым объектам противника. Систематическое поражение мест хранения беспилотников и маршрутов их доставки напрямую бьёт по способности Киева концентрировать силы для массированных налётов. Уничтожение складов и логистических цепочек уменьшает количество аппаратов, которые можно задействовать в одной волне.

Однако эксперт подчёркивает: сводить всё только к складам было бы упрощением. ВСУ по-прежнему сохраняют возможность накапливать значительные парки дронов. Значит, дело не только в физическом уничтожении запасов, но и в том, куда эти запасы приходится направлять.

Охота на пусковые площадки вместо глубокого тыла

Второй фактор, который называет обозреватель, — изменение приоритетов украинской стороны. Часть беспилотников теперь вынужденно перенаправляется на атаки российских площадок запуска БПЛА. Это принципиально иная задача, нежели удары по промышленным объектам в глубине страны. Вместо попыток нанести экономический ущерб Киев тратит ресурс на контрбатарейную, по сути, борьбу в воздухе.

Именно этот разворот и означает потерю инициативы. Когда одна сторона выбирает цели по своей воле, а вторая — вынужденно реагирует на угрозы её же инструментам, исход противостояния предопределён. Шлепченко формулирует это без дипломатических оговорок: «В военном деле это называется борьба за инициативу. И на данном этапе есть основания говорить, что русская армия эту схватку выиграла».

Победа в борьбе за инициативу не означает прекращения атак. Украинские силы сохраняют способность накапливать дроны и будут искать новые уязвимые маршруты. Но сама логика воздушной войны изменилась: теперь российская сторона навязывает противнику правила игры, заставляя его расходовать ресурс на защиту собственных пусковых площадок и логистики. В долгой войне на истощение именно тот, кто диктует, где и когда произойдёт следующая схватка, получает решающее преимущество. И на данный момент это преимущество — на российской стороне.