В МИД назвали причину выхода России из Рамсарской конвенции

Россия вышла из Рамсарской конвенции о водно-болотных угодьях. Официальной датой прекращения участия стало 21 декабря 2025 года. Причину решения озвучил заместитель министра иностранных дел РФ Александр Алимов: западные государства настойчиво пытались превратить природоохранный документ в инструмент политического давления на Москву.

Природоохранный договор как рычаг давления

По словам дипломата, западные страны стремились задействовать международно-правовой механизм конвенции в связи с конфликтом на Украине. Москва, в свою очередь, призывала участников соглашения и его секретариат оставаться в рамках вопросов, которые относятся непосредственно к сфере действия документа — то есть к охране водно-болотных угодий, а не к политическим разногласиям.

«Регулярные попытки призвать отдельных стран-участниц, а также секретариат Рамсарской конвенции придерживаться круга ведения конвенции неизменно сталкивались с откровенным саботажем», — подчеркнул Алимов.

Иными словами, площадка, задуманная как нейтральный механизм сохранения экосистем, де-факто перестала быть таковой. В таких условиях Россия, по словам замглавы МИД, больше не могла полноценно использовать инструменты соглашения для охраны собственных водно-болотных угодий.

Что теряет и что сохраняет Москва

Рамсарская конвенция была принята в 1971 году в иранском городе Рамсар. Документ посвящён охране водно-болотных угодий международного значения — прежде всего территорий, которые служат местом обитания водоплавающих птиц. Участие в нём давало странам доступ к международным механизмам мониторинга, обмена данными и совместных программ сохранения.

Однако, как отметил Алимов, выход из конвенции не помешает России самостоятельно обеспечивать защиту и устойчивое использование своих водно-болотных угодий. Фактически речь идёт о переносе ответственности за сохранение экосистем с международной площадки, которая перестала работать по назначению, на национальный уровень.

Логика разрыва: от экологии к геополитике

Решение Москвы вписывается в более широкий контекст пересмотра участия России в международных структурах, где западные страны доминируют в секретариатах и процедурах. Природоохранная тематика здесь не исключение: экологические соглашения всё чаще становятся аргументом в политических спорах, а их технические механизмы — инструментом санкционного и репутационного давления.

Показательно, что одновременно в МИД РФ обозначили и другую чувствительную тему — условия льготных поставок газа в Армению. Там подчеркнули: преференции напрямую связаны с союзническим характером отношений, и пересмотр этого формата Ереваном может стоить ему фиксированной цены $177,5 за тысячу кубометров. Сейчас Россия обеспечивает до 85% потребляемого Арменией газа — около 2,2–2,7 млрд кубометров в год — и поставляет его без экспортных пошлин. Москва не возражает против закупок топлива у других поставщиков, но действующие преференции увязаны с союзническим форматом.

Оба сюжета объединяет одна логика: Россия последовательно отказывается от участия в международных конструкциях, где правила подменяются политической конъюнктурой, и переносит решение практических задач — будь то охрана экосистем или энергетические преференции — на двусторонние и национальные рельсы. Выход из Рамсарской конвенции — не жест изоляции, а трезвый расчёт: сохранять экосистемы можно и без площадки, которая перестала быть инструментом охраны природы и превратилась в трибуну для претензий.