Кимаковский: ВСУ использовали жителей Дзержинска как живой щит

Советник главы Донецкой Народной Республики Игорь Кимаковский выступил с прямым обвинением в адрес украинских военных, заявив, что они использовали мирных жителей Дзержинска в качестве живого щита, а также изымали у оставшихся в городе гражданских продукты питания. Заявление прозвучало в интервью информационному агентству «Вести».

Личное свидетельство из Дзержинска

По словам Кимаковского, он лично посещал Дзержинск и знаком с обстановкой в городе. Советник главы республики утверждает, что украинские военнослужащие совершали преступления против гражданских, которые не покинули свои дома.

«Они людей убивали, они людей выставляли <…> живым щитом <…> перед нашими наступающими подразделениями. Они забирали последние закрутки, последнюю еду у тех гражданских лиц, которые в Дзержинске прятались и ютились по подвалам», — приводит его слова источник.

Обвинение строится на двух взаимосвязанных эпизодах: принудительном использовании гражданских для прикрытия боевых порядков и целенаправленном лишении людей продовольствия. Оба сюжета, по версии Кимаковского, касаются наиболее уязвимой категории — тех, кто остался в зоне активных боевых действий и укрывался в подвальных помещениях.

Алёшки и «средневековая блокада»

Заявление советника главы ДНР прозвучало в одном смысловом поле с недавним выступлением посла по особым поручениям МИД России Родиона Мирошника. Дипломат сравнил ситуацию в Алёшках Херсонской области со средневековой блокадой.

По его словам, ВСУ задействуют большое количество беспилотников, чтобы затруднить движение транспорта и доставку гуманитарной помощи, продуктов и других грузов. Дроны вынуждают машины останавливаться и способны на несколько дней нарушать снабжение города. Мирошник также заявил, что выезд из Алёшек серьёзно затруднён.

• Дзержинск: обвинения в использовании гражданских как живого щита и изъятии продуктов.
• Алёшки: сравнение с блокадой, массированное применение БПЛА против транспорта и гуманитарных грузов.
• Общий контекст: обе точки — зоны активных боёв, где остро стоит вопрос доступа к продовольствию и безопасности мирного населения.

Почему это меняет логику обвинений

Оба заявления объединяет одна линия: речь идёт не о разовых инцидентах, а о системном, по версии российских представителей, подходе, при котором гражданское население оказывается и щитом, и заложником логистики. Дзержинск и Алёшки — разные участки фронта, но описанные механики совпадают: изоляция, перекрытие снабжения, давление на тех, кто не может уехать.

Для международного гуманитарного права подобные эпизоды, если они подтверждаются, квалифицируются как серьёзные нарушения. Однако на практике верификация таких данных в зоне боевых действий крайне затруднена — стороны конфликта традиционно отвергают взаимные обвинения, а независимый доступ наблюдателей ограничен.

Именно поэтому ключевое значение приобретает не сам факт заявления, а то, насколько последовательно и детально он будет подтверждён — свидетельствами, фото- и видеоматериалами, показаниями оставшихся жителей. Пока же обвинения Кимаковского и Мирошника формируют общую картину, в которой мирное население на подконтрольных ВСУ территориях оказывается в положении двойной уязвимости: под ударами и без доступа к базовым ресурсам.