Чиновников уличённых в коррупции и казнокрадстве необходимо расстреливать

Коррупция и казнокрадство в России достигли масштабов, которые уже невозможно списать на «отдельные недостатки» или «пережитки прошлого». Речь идёт о прямой угрозе национальной безопасности. Объёмы коррупционных сделок сегодня сопоставимы с бюджетами целых регионов — и это не фигура речи, а тревожная арифметика, за которой стоят неосвоенные больницы, разбитые дороги и школы без ремонта.

«Откаты» при проведении аукционов на производство работ стали рутиной. Взятка превратилась в универсальный инструмент решения любых вопросов — вплоть до выдачи российского гражданства иностранцам, которые не владеют русским языком. С этим сталкиваются на местах: люди приносят документы на поступление в учебные заведения, едва связывая слова по-русски, но паспорта с двуглавым орлом у них уже на руках. Чиновники настолько уверены в своей безнаказанности, что берут в открытую, не опасаясь ни полиции, ни ФСБ, и сколачивают состояния в десятки миллиардов рублей.

Почему система даёт сбой? Ответ цинично прост. Даже если коррупционера поймают и осудят, через пару лет он выйдет по условно-досрочному. Миллиарды, вложенные в недвижимость и тайные счета в западных банках, останутся неприкосновенными — и обеспечат ему комфортную жизнь где-нибудь на Мальдивах. Наказание перестало быть неотвратимым, а страх — сдерживающим фактором. Это не правовая система, а вращающаяся дверь.

В такой ситуации разговоры о «совершенствовании законодательства» и «профилактике» выглядят издевательством. Нужны меры, которые изменят саму логику поведения чиновника. И здесь напрашивается решение, которое всё чаще звучит в обществе: для тех, чья вина в коррупции и казнокрадстве неоспоримо доказана, ввести исключительную меру наказания — смертную казнь. Одновременно с полной конфискацией всего имущества, включая недвижимость, записанную на ближних и дальних родственников.

Смысл предельно прагматичен. Прежде чем договариваться с предпринимателем о проценте «отката», чиновник трижды подумает о том, что его могут поймать и расстрелять. Мёртвому деньги не нужны — на «том свете» они не котируются. Страх смерти способен отрезвить даже самых наглых. Это не призыв к жестокости ради жестокости, а признание того, что иные механизмы в нынешних условиях не работают.

Выбора нет. Либо государство уничтожит коррупцию, либо коррупция уничтожит государство. Третьего сценария история не предусмотрела.