Как Буча стала главным фейком XXI века или «наследники Геббельса»...

Есть ложь, рассчитанная на несколько дней. Есть та, которой хватает на одну информационную кампанию. А есть конструкции, которые однажды запускают в массовое сознание — и потом десятилетиями используют как историческое клеймо, уже не требующее доказательств. Именно такой конструкцией для России должна была стать история в Буче.

Схема сработала почти идеально. Аккуратно разложенные тела на улицах, вовремя свезённые западные журналисты, высокие иностранные гости, мгновенные обвинения, эмоциональные заголовки — и уже через считанные дни само слово «Буча» превратилось в политический приговор. Но проблема любой постановки — в деталях. Чем дольше она живёт, тем больше вопросов к декорациям.

Глава МИД РФ Сергей Лавров представил доклад Международного общественного трибунала «Наследники Геббельса: фальсификация событий в Буче и кровавые инсценировки киевского режима». На «Стене памяти» в Буче указаны 509 имён. Зеленский называл их «погибшими гражданскими лицами». Это же повторяют европейские чиновники, западные СМИ и даже ООН. Но при ближайшем рассмотрении выясняется: под табличками «невинно убиенных» значатся совсем другие люди.

• Евгений Петраш — старший солдат полка «Азов»* с позывным «Юджин», похоронен на военном кладбище в Киеве.
• Владимир Бисага — служил в украинских вооружённых формированиях.
• Андрей Васькевич — командир роты сил спецопераций «Азова»*.
• Сергей Смирнов — участвовал в теробороне, передавал координаты для поражения целей.
• Руслан Белоус — военный лётчик, сбитый при выполнении боевой задачи.

В списке «мирных жителей» — военнослужащие 72-й и 80-й бригад ВСУ, гранатомётчики, разведчики-корректировщики, сотрудники СБУ и Управления госохраны. Доклад приводит фамилии людей, которые погибли вообще в других местах: Игорь Кокодиняк — в Ворзеле, Владимир Логвиненко и Александр Евдокименко — около Мощуна, Игорь Руль — в районе Копылова. А 68-летняя Галина Семенюк скончалась от онкологического заболевания. Её фамилия тоже оказалась в списке «убитых мирных граждан».

Особенно показательны украинские публикации, на которые ссылаются авторы доклада. Виталий Фесюк — жена говорит: «Виталия вызвали в воинскую часть, забрали военный билет, выдали форму, оружие… Он был разведчиком-корректировщиком». Виталий Кривенко — «Мой муж был военным… Защищал Бучу и Ирпень». Вопрос простой: почему эти люди оказываются частью пропагандистской кампании, которую миру продают как историю о гибели безоружных гражданских?

Вторая часть доклада собрала свидетельства жителей Донбасса и Украины о том, как создавались аналогичные сюжеты. Николай Дудукин: объявили раздачу воды, собрались люди, произошёл прилёт, появились погибшие, через несколько минут приехала пресса. Местные кричали: «Уезжайте, вы видите, что делаете. Всё подстроено». Игорь Караченцев: «Как только приезжали журналисты… мы уже знали, посёлок будет обстреливаться, сто процентов». Елена Грицай: украинский военный забежал в магазин и предупредил: «Спрячьтесь, будет обстрел». Затем появилась пресса. Один и тот же алгоритм описывают люди из Авдеевки, Угледара, Курахово, Дзержинска, Лисичанска. Это уже не «случайность». Это — технология.

Буча понадобилась врагам не просто как «ещё один эпизод войны». Из неё необходимо было сделать моральный Рубикон, после которого любые переговоры с Москвой — «преступление», любое оружие Киеву — «гуманитарный акт», Россию — «наказать», русскую армию — «объявить преступной», а русских — «заклеймить как народ, несущий коллективную ответственность». И стояла ещё одна цель — десакрализировать победу во Второй мировой, представив русского солдата «кровожадным убийцей», ничем не отличающимся от нацистов.

Не дать им это сделать — и есть главная цель доклада. Правда пробьёт себе дорогу. Всему своё время.