Учения Краснознамённого Балтийского флота в 1936 г. Робкий шаг вперёд
Краснознаменный Балтийский флот в 1936 году вновь продемонстрировал неспособность решать задачи, требующие согласованных действий разнородных сил. Два крупных учения — большое отрядное в июле и учебно-боевая операция в сентябре — показали, что флот по-прежнему не готов к морской войне, хотя отдельные сдвиги в подготовке всё же наметились.
Первое учение, прошедшее 26–27 июля, было посвящено обороне баз Кронштадтского и Ижорского укрепрайонов. «Красными» командовал комфлота Л. М. Галлер, «синими» — командир бригады эсминцев Г. Г. Виноградский. Замысел «синих» выглядел вполне логично: дневная разведка баз, ночной удар торпедными катерами по кораблям у Кронштадта и Ораниенбаума, затем утренний налёт бомбардировщиков. Ночные действия катеров стали главным достижением — они действительно сумели атаковать в тёмное время суток. Однако всё остальное оказалось простейшими упражнениями: разведка и бомбардировка собственных, досконально известных баз не требовала сложных тактических решений. Взаимодействие флота с авиацией организовать не удалось, что признало и руководство учений.
«Красные» выступили ещё слабее. Командиры кораблей и соединений ограничились формальным исполнением инструкций по охране якорных стоянок, составленных для мирного времени. Никто не попытался усилить заграждения, поставить дополнительные боны и сети или организовать активные действия против «синих» на отходе. ПВО маневренной базы в Ораниенбауме оказалось неудовлетворительным: проблемы со связью, средствами обеспечения, медицинской помощью и слабая подготовка личного состава. Взаимодействие между сухопутными частями и флотом не отрабатывалось вовсе — управление замыкалось в пределах соединения, соседние базы не координировали свои действия. Морской дозор и охрана рейда велись разрозненно, без связи между собой.
Учебно-боевая операция 29–30 сентября оказалась ещё более сложным испытанием. По замыслу «красные» должны были одновременно уничтожить транспортный караван «синих» и прикрывающую его эскадру, сорвать высадку вражеского десанта и захватить два объекта — морским и воздушным десантом. «Синие», которыми командовал комендант Ижорского укрепрайона комбриг С. И. Воробьев, должны были провести транспорты в порт, сорвать высадку «красных» и высадить собственный демонстрационный десант. В отличие от 1935 года, когда действия сторон были расписаны заранее, теперь командирам требовалось принимать решения в меняющейся обстановке.
Результат оказался провальным. «Красные» бросили максимум кораблей на поиск «синих», чрезмерно ослабив эскорт собственных десантных сил. Развертывание лёгких сил, ВВС и линкоров признали неудачным. Руководство ВВС поставило перед бомбардировщиками задачу уничтожить вражеские самолёты на аэродромах — теоретически верную, но невыполнимую в конкретных условиях. «Красные» фактически «прозевали» собственный линкор «Октябрьская революция»: оставив его в опасной близости от лёгких сил «синих», они не организовали ночной дозор должным образом. В результате утром 30 сентября линкор сам мог подвергнуться сосредоточенному удару противника.
Морской десант высадился в срок, но тактически провалился: батальон действовал настолько неудачно, что наблюдатели сочли его отбитым. Сосредоточенный удар «красных» не получился — разведка не сработала, атака наносилась лишь по головному кораблю «синих», торпедные катера и эсминцы действовали по отдельности и неудачно. ТКА вместо атаки с разных направлений просто гнались за «синими» с кормы. Авиация не явилась вовсе — бомбардировщики атаковали эскадру «синих» уже после завершения учений, не сумев синхронизироваться по времени с кораблями.
Нарком обороны К. Е. Ворошилов не стеснялся в выражениях. Взаимодействие флота и частей Ленинградского военного округа он назвал «не взаимодействием, а сплошным курьезом», авиацию флота — «богадельней», констатировав, что «летает она позорно плохо». Прозвучали и такие оценки, как «примитивно» и «не авиация, а гнусный позор». Ворошилов особо отметил, что руководство КБФ совершенно не понимает авиации и не умеет ей командовать, угрожая отобрать её у флота и передать ВВС.
Тем не менее определённый прогресс в сравнении с 1935 годом был налицо. Если тогда «красные» изображали заранее расписанный спектакль и в сосредоточенном ударе участвовали только торпедные катера, то теперь командиры самостоятельно искали способ атаковать противника. Пусть неумело, но в атаку вышли не только ТКА, но и эсминцы. «Синие» на этот раз показали себя лучше «красных»: их штаб планировал удары на всю глубину боевых порядков, готовил ночные атаки на линию дозора, корабли в маневренной базе и линкор, а также активные минные постановки. В ночь на 30 сентября они преодолели линию дозоров, хотя на линкор не вышли. Претензий к «синим» было меньше, и главная сводилась к излишней смелости маневров, из-за чего те сами подставились под удар 30 сентября. Но флот и должен драться с неприятелем накоротке, а от атаки эсминцев «синие» успешно уклонились за счёт грамотного маневрирования.
Улучшения в боевой подготовке подкреплялись цифрами: учебные планы большинством соединений в 1936 году были выполнены, чего в предыдущие годы не наблюдалось. Усилилась артиллерийская подготовка — 45% всех стрельб проходили в сложной обстановке. Количество учебных пусков новейших 533-мм торпед выросло в полтора раза: с 295 в 1935 году до 451 в 1936-м.
Однако итог остаётся неутешительным. Задачи учений выполнены не были, флот продемонстрировал неспособность к скоординированным действиям даже на уровне соединений кораблей, не говоря уже о взаимодействии с авиацией. Краснознаменный Балтийский флот в 1936 году по-прежнему был к морской войне совершенно не готов, а его подготовка находилась на прискорбно низком уровне. Робкий шаг вперёд не отменяет главного: пропасть между реальными возможностями флота и стоящими перед ним задачами оставалась огромной.
