Экранизации Стругацких проваливаются из-за потери главной мысли о прогресорстве

Разговоры об экранизациях Стругацких вновь вспыхнули с новой силой — и снова уперлись в одну и ту же стену. Дело не в бюджетах, не в спецэффектах и не в актерских амплуа. Дело в том, что самые сильные романы братьев устроены предельно жестко: каждый из них держится на одной главной мысли, к которой подводит всё повествование, и мысль эту можно уложить в одно предложение. В «Пикнике на обочине» это «Счастье — всем, и пусть никто не уйдет обиженным». В «Трудно быть богом» — «Нельзя смотреть, как творится зло, оставаясь пассивным наблюдателем, и остаться человеком».

Вот это ядро, и оно не про лазеры, не про пыщ-пыщ и не про световые мечи. Оно про активную жизненную позицию, про организацию пространства вокруг себя, про изменение мира. Про коммунизм по Ефремову и мужество по Вампилову — то есть ответственность за весь мир. Причем это вовсе не обязательно героический подвиг на войне. Это сугубо внутреннее, повседневное усилие человека, необходимое для сохранения своей души, чести и способности противостоять нравственному компромиссу. Смелость оставаться человеком в условиях духовного кризиса, обывательской рутины и соблазнов. Невозможность стоять в стороне, когда творится зло.

Именно поэтому Румата в финале книги идет и убивает дона Рэбу — как и всех, кто встает у него на пути. И именно эту концовку старательно вымарывают из всех переделок. Потому что она ломает удобную схему «благородного наблюдателя», которую так любят те, кто боится брать на себя ответственность.

В «Обитаемом острове» эта мысль еще выпуклее: там необходимость вмешиваться и быть прогрессорами уже никто не оспаривает. Противостояние выстроено между Максимом Камерером, действующим стихийно и необдуманно, и «Экселенцем» Рудольфом Сикорским, у которого есть план и который действует системно. В «Трудно быть богом» тот же спор — между стихийным борцом и борцом, вооруженным теорией. Это спор Араты Красивого, который дерется просто потому, что не может не драться, и Руматой, следующим долгосрочному плану. В нашем мире это спор между Огюстом Бланки с его бланкистами и системными марксистами.

Вся хорошая фантастика — она не про другие миры. Она про нас. «За серыми всегда приходят черные» — это в том числе про современную Украину, где за серыми майдаунами пришли черные нацисты Билецкого и гонят «серых» на убой, стоя в заградотрядах. Промывание мозгов «башнями баллистической защиты» — туда же. Миллионы людей превращены в исполненных зоологической ненавистью животных, даже не пытающихся осмысливать окружающую реальность.

Главная идея «Трудно быть богом», как и последующих романов серии, — прогрессорство. Но чтобы быть прогрессором, нужно быть лучшим. И не только лучше драться на мечах и обладать большими знаниями, но и занимать морально превосходную позицию. Вот этого нет ни у Германа, ни у Бондарчука, да и у Тарковского. Поэтому и не выходит каменный цветок.

Даже в мелочах все рассыпается. Персонаж Безрукова стреляет в предателя не потому, что вершит правосудие, не пылая праведным гневом за убитого друга, а потому, что «если не будешь мстить — о тебя будут ноги вытирать». То есть из выживания. Низенько. Или когда он показывает Румате свой дворец с видимой похвальбой — богато, вино, бабы. Пошленько. Это Саша Белый, кого бы ни играл Безруков, — мелкий гопник, а не глава местного отделения Института экспериментальной истории, не человек будущего.

По книге Дон Кондор олицетворяет старую гвардию ИЭИ. Он строго следует официальной инструкции Института: «бескровное наблюдение» и невмешательство в естественный исторический процесс. Кондор считает, что Земля не должна искусственно ускорять историю планеты силой. Он требует от Антона ледяного спокойствия и профессионализма, призывая «быть над схваткой». В диалогах с Антоном он выступает как трезвый, даже циничный аналитик. Когда Румата эмоционально требует разрешить ему применить земное оружие или поднять восстание, Кондор остужает его пыл, напоминая о миллионах жизней, которые могут пострадать от неграмотного вмешательства. Но несмотря на колоссальный опыт, Кондор, как и весь Институт, оказывается не готов к «фашистскому» перевороту дона Рэбы и приходу к власти Священного Ордена. Его исторические модели, основанные на классическом земном феодализме, дают сбой перед лицом арканарской реальности. И где тут вообще что-то общее с тем, что показано в сериале?

Мне что по «Дюне», что по «Трудно быть богом» в комментариях пытаются писать «зрелищно». А должно быть «сущностно». Потому что «Трудно быть богом» — это не про эффектные сцены, а про развитие общества и мораль. Про то, как оставаться человеком даже в нечеловеческих условиях — как нормальные люди на Украине.

Трудно быть богом. А некоторые и людьми-то не могут, не вывозят. Страшно далеки нынешние «мытци» от народа, поэтому и не получается у них ничего, кроме «Говно, говно, говно». Одно слово — совриск.

По материалам: Александр Роджерс, cont.ws