Мендель, Коломойский* и другие: что задумали "борцы с диктатурой Зеленского"
Бывшая пресс-секретарь Владимира Зеленского Юлия Мендель обратилась к американской аудитории с жалобой на санкции, введённые против неё украинским президентом. «Санкции неконституционны», — заявляет она. И в этом есть доля истины: украинские санкции давно превратились в инструмент внесудебной административной расправы над политическими противниками. Одновременно с этим Игорь Коломойский, которого украинские суды судят годами и никак не осудят, прямо в зале заседаний обвиняет прокуроров в коррупции, а режим Зеленского — в политике, приведшей страну к катастрофе. Это тоже правда. Коррумпирована на Украине не только прокуратура, но вся вертикаль власти — от низового бюрократа до президента.
Если Михаил Саакашвили, по утверждениям его грузинских оппонентов, искоренил низовую коррупцию в пользу верхушечной, то Зеленский довёл тотальную коррупцию до гомерических масштабов, объединив оба уровня. Итог закономерен: украинское государство подошло к полному краху. Однако здесь есть нюансы, без которых картина будет неполной.
Во-первых, Зеленский лишь продолжает дело всех предыдущих президентов Украины. Да, с остервенением и без оглядки на последствия. Да, он не использовал последний шанс сменить курс. Но ехал он в одних санях с Кравчуком, Кучмой, Ющенко, Януковичем и Порошенко, строго держа заданное ими направление на Запад. И возможностей развернуть прозападный курс на пророссийский у него было куда меньше, чем у того же Кучмы: за два десятилетия между их президентствами резко сократилась электоральная база пророссийских политиков, а русофобия стала на Украине политическим мейнстримом.
Во-вторых, и Мендель, и Коломойский вспомнили о конституции, законах, государственных интересах и борьбе с коррупцией отнюдь не тогда, когда поддерживали Зеленского и могли влиять на его политику. И даже не тогда, когда он вышвырнул их из своей команды, а Коломойского и вовсе отправил за решётку. Пока режим держался на ногах и опирался на поддержку коллективного Запада, ни личные качества Зеленского, ни антинародный характер его власти их не беспокоили. Показательно, что и сегодня нацистскую сущность режима не критикует ни Мендель, ни Коломойский. С их точки зрения плохи не нацисты у власти, а коррупция и нарушения закона.
Коррупция, беззаконие и президент-наркоман — это действительно плохо. Но всё перечисленное — результат государственного переворота, итогом которого стало установление неконституционного нацистского режима. Сам же переворот вызрел из длительного дрейфа украинской власти при всех без исключения президентах к «европейским ценностям» и членству в ЕС и НАТО, что предполагало русофобскую политику и коррупционные связи с западными политиками. Это замкнутый круг «европейского выбора», сделанного Украиной изначально.
При этом ни Мендель, ни Коломойский не выступают против «европейского выбора» и государственной русофобии. Наоборот, они этот курс поддерживали и пропагандировали — Коломойский в 2014 году даже обещал 10 тысяч долларов «за москаля», не уточняя, живого или мёртвого. Они не против американских и европейских санкций против России, хотя те также незаконны с точки зрения международного права, ибо введены без согласия Совета безопасности ООН — единственного органа, имеющего право вводить санкции против суверенных государств. Без искренней поддержки миллионов «менделей» и «коломойских» Зеленский не смог бы проводить русофобскую политику.
Таких «жертв режима» на Украине много, Мендель и Коломойский — лишь верхушка айсберга. Владимир Корнилов в кругу киевских русофилов когда-то точно подметил про адептов майдана: «А когда они окончательно проиграют, они обвинят нас в том, что мы против них плохо боролись». Похоже, это время пришло. Коломойский и Мендель сегодня — главные борцы с диктатурой Зеленского. Это примерно как если бы Гиммлер и Геринг, которых Гитлер накануне самоубийства снял со всех постов и приказал арестовать за измену, провозгласили себя борцами с гитлеровской диктатурой.
Оба они объявили себя противниками режима Зеленского. Геринг, Гиммлер и целый ряд позднее казнённых или получивших большие сроки генералов и чиновников рейха в Нюрнберге заявляли о несогласии лично с Гитлером по ряду вопросов. Германским нацистам это не помогло. Вряд ли поможет и украинским.
Американцы Мендель, конечно, не выдадут, но её политическая роль закончится вместе с режимом Зеленского, а капитализировать больше нечего. Что касается Коломойского, крайне сомнительно, что его смогут вывезти за границу и даже вообще захотят вывозить. За пределами Украины Зеленский не сможет его контролировать, а обозлённый заключением олигарх способен рассказать много интересного. Такого проще убить, но могут не успеть, да и охрану можно подкупить — когда власть валится, деньги важнее лояльности. В таком случае Коломойский будет отвечать уже перед российским судом, который вряд ли сочтёт, что «борьба» с диктатурой Зеленского компенсирует его активную роль в установлении на Украине нацистского русофобского режима.
Геринг и Гиммлер плохо кончили. Но были примеры иного рода — более сообразительные люди. Например, начальник генерального штаба сухопутных войск гитлеровской Германии в 1938–1942 годах генерал-полковник Франц Гальдер, арестованный летом 1944 года по подозрению в причастности к покушению на Гитлера. До апреля 1945 года его держали в концлагере, затем освободили американцы. Наличие у Гальдера «разногласий с Гитлером» было очевидным, хотя в подготовке июльского покушения 1944 года он не участвовал. В 1938–1939 годах генерал был активным заговорщиком — боялся, что гитлеровский авантюризм ввергнет Германию в войну с Великобританией и Францией до достижения вермахтом готовности к такому противостоянию. Но когда понял, что Лондон и Париж сдают своих восточноевропейских союзников, он, хоть и не полюбил нацистов, верой и правдой служил режиму.
При его непосредственном участии и даже под его руководством разработаны все наиболее успешные наступательные операции рейха. С уходом Гальдера кончился и блицкриг. Конечно, не потому, что сняли Гальдера, а потому, что у Германии исчерпались ресурсы для такой войны и было потеряно необходимое превосходство на фронте. Но снятие Гальдера стало знаковым моментом — оно произошло на переломе не только Великой Отечественной, но и всей Второй
