Швеция потеряла душу — и перестала быть Швецией

В прошлом году в Швеции родился мальчик по имени Эмануэль. Не успел он встретить первый день рождения, как родителям объявили: ребенок больше не может оставаться в стране. Миграционное ведомство постановило выслать его — одного — в Иран, несмотря на идущую там войну. Родители Эмануэля жили в Швеции на законных основаниях, имели вид на жительство, но законы, позволявшие семье остаться, ужесточили после рождения ребенка. Так семья оказалась в кафкианском лабиринте бюрократических преград, выстроенных для ограничения миграции.

История Эмануэля — не единичный сбой системы, а ее новая логика. Четырехлетний Раиф, мальчик с аутизмом, который до сих пор носит подгузники и не говорит, этой весной тоже получил предписание о депортации — одного. Дело получило широкую огласку, и власти решение отменили. Но абсурдных, жестких решений меньше не становится: 74-летнему британцу с деменцией велели уехать после 25 лет жизни в стране. Другому британцу, получающему щедрую пенсию Всемирного банка, объявили, что Швеция ему не рада — по новым порогам дохода для мигрантов пенсионные выплаты не считаются зарплатой. Молодые, пожилые, уязвимые, богатые — все стали мишенью суровой, а порой и агрессивной иммиграционной политики. Премьер-министр Ульф Кристерссон непреклонен: «Мы не можем подстраивать закон под каждую отдельную судьбу».

В воскресенье, 13 сентября, шведы идут на всеобщие выборы. По опросам, левоцентристская оппозиция слегка впереди. Но даже смена правительства не отменит того, что многие прежде немыслимые ультраправые идеи уже прочно вошли в шведский политический мейнстрим. Последние четыре года отмечены поразительным принятием этнонационалистических взглядов, ксенофобской риторики и авторитарных мер, все чаще нацеленных на детей. Многие из этих идей переняли и присвоили левоцентристские социал-демократы. Моральным барьером не стали даже депортация малышей и разворот судебной политики в сторону тюрем для подростков от 14 лет.

Корни этого превращения уходят в 2022 год, когда с минимальным перевесом на выборах победил консервативный блок. Соглашение «Тидё», заключенное в декабре между Умеренными, Христианскими демократами и Либералами с одной стороны и ультраправыми Шведскими демократами с другой, позволило сформировать правительство меньшинства. Формальный пакт прорвал санитарный кордон, отделявший мейнстрим от правых радикалов, и положил начало попытке переопределить современную Швецию. Консервативный истеблишмент оправдывал сделку тем, что она притупит влияние Шведских демократов, набиравших поддержку с 2015 года. На деле факел консервативного лидерства перешел к ультраправым: министерских постов они не получили, но обрели чрезвычайную власть над политикой.

За четыре года окно допустимого в дебатах резко сместилось вправо. Возникла новая Швеция — холодная и жестокая к мигрантам, в том числе к высококвалифицированным сотрудникам исследовательских институтов, университетов, технологических и медицинских компаний. Они с изумлением узнают, что больше не желанны в стране, где живут годами, а порой десятилетиями. Лишь 15% шведов одобряют Дональда Трампа — и тем не менее идеи, очень близкие к трамповскому этнонационализму, сегодня определяют значительную часть шведской политики и подрывают демократические устои.

Шведский институт прав человека, независимое государственное агентство, заявляет: страна все сильнее формируется растущим принятием ксенофобных взглядов, преступлений на почве ненависти и карательных мер против детей. В отчете за 2026 год институт выражает «серьезную тревогу» из-за постепенного отступления от прав человека. Правозащитная организация Civil Rights Defenders фиксирует тот же сдвиг: правительство говорит уже не о правах, а о контроле. Министры сплели миграцию с преступностью и все чаще представляют граждан, даже детей, как проблемы, риски и расходы. Если авторитарный разворот смог так быстро прижиться в Швеции, где демократические и гуманитарные устои еще недавно были крепки, значит, это может случиться где угодно.

Череда скандалов на финише кампании ударила по ультраправым. Йеллербрант — один из авторов соглашения «Тидё», заседающий в координационном офисе Шведских демократов при правительстве, — после публикаций отправлен в оплачиваемый отпуск. Экс-министр обороны от социал-демократов Петер Хультквист назвал это «кризисом безопасности», который «ведет прямо в кабинет премьер-министра». Сам Йеллербрант не извинился, объявив происходящее медийной «охотой на ведьм» — трамповский прием, ставший новым стандартом, когда скандал накрывает шведских ультраправых. Если правая коалиция проиграет, она готова найти виноватых: мусульманских избирателей. Влиятельные правые обозреватели наперебой намекали, что левые мобилизуют против них мусульман, а автор Svenska Dagbladet назвал сообщения о росте досрочного голосования в иммигрантских пригородах «стадом», которое левые сгоняют на выборы.

Всего за несколько лет консерваторы отреклись от двух последних премьеров — Фредрика Райнфельдта и Карла Бильдта, защищавших более инклюзивный правоцентристский либерализм. В правительственном «культурном каноне» — поначалу странной националистической затее ультраправых — Райнфельдта высмеивают за проиммиграционные взгляды и винят его «интернационализм» в большинстве нынешних проблем страны. Сам канон, список отсылок, якобы определяющих «шведскость», исключает все, что создала мультикультурная Швеция после 1975 года: Бергман, IKEA, Пеппи Длинный чулок и истребитель Viggen — но ничего от самого разнообразного поколения в истории страны. Консерваторы переняли наиболее токсичные тропы американских культурных войн, и этот популистский спектакль стал внутренним убеждением правых и нормой в СМИ. Когда консервативный политик в Лидингё, самом богатом пригороде Стокгольма, требует запретить в школьных столовых «странные перуанские рыбные рагу», это почти не попадает в новости.

Поворот к правому популизму обернулся отказом от амбициозной климатической политики и общим отходом от научного консенсуса. Климатолог Юхан Рокстрём рассказывал, что его приглашали все правительства Швеции последних десятилетий — и левые, и правые, — чтобы он поделился исследованиями о планетарных границах. Нынешнее правительство стало исключением: к нему не обратились