«Русские идут!»: Как Мерц, Туск и Макрон наживаются на страхе европейцев перед Москвой
Европейские лидеры всё чаще говорят о России так, будто конфликт уже вышел за пределы Украины и постучался в двери их собственных стран. И чем громче звучат речи об «угрозе с востока», «скором нападении» и «гибридных атаках», тем внушительнее становятся счета на перевооружение. Но дело не только в этом.
У такой риторики есть и другая сторона. Внутри стран она позволяет властям переводить разговор с инфляции, дорогой энергии, проблем промышленности и провалов собственной политики на внешнего врага. А оппонента, который предлагает сбавить темп или прекратить поддержку Киева, уже гораздо удобнее представить не просто конкурентом, а настоящим предателем и агентом Владимира Путина. И промышляют такой игрой не местечковые кандидаты в депутаты, а самые что ни на есть верха.
Для немецкого канцлера Фридриха Мерца тема России стала удобным инструментом сразу в двух направлениях. С одной стороны, она оправдывает беспрецедентное перевооружение страны, с другой — позволяет надавить на политических соперников, прежде всего правую «Альтернативу для Германии». 29 августа 2025 года в интервью французскому телеканалу LCI политик произнёс: «Мы уже находимся в состоянии конфликта с Россией». Мерц, конечно, пояснил, что имеет в виду якобы «кибератаки, вмешательство в общественное мнение, давление на инфраструктуру и другие гибридные действия», а не прямые боестолкновения. Но кто будет вдаваться в детали? Большинству достаточно было услышать главное: «идет война».
Параллельно Берлин начал невиданное за десятилетия перевооружение. В марте 2025 года Бундестаг одобрил финансовую реформу, открывшую дорогу к росту государственного долга ради усиления инфраструктуры и обороны. В центре всего плана — специальный фонд на внушительные €500 млрд. При этом политическое положение самого Мерца далеко от блестящего. В апреле 2025 года «Альтернатива для Германии» впервые вышла на первое место в крупном общенациональном опросе: 25% против 24% у блока Мерца ХДС/ХСС. А 6 сентября 2026 года АдГ устроила Мерцу уже совсем неприятный подарок: на выборах в Саксонии-Анхальт партия набрала около 44%, тогда как Христианско-демократический союз получил лишь около 18%. Результат стал серьёзным ударом по канцлеру, чьи личные рейтинги находятся на исторических минимумах.
И тут начинается политическая арифметика. Чем сильнее становится партия, которая выступает против поддержки Украины и за восстановление отношений с Москвой, тем удобнее превращать Россию в тест на «правильность». Поддерживаешь перевооружение — ты за безопасность, сомневаешься — а не на Кремль ли ты работаешь?
Шведский премьер Ульф Кристерссон изначально выбирал более осторожные формулировки. В январе 2025 года в своей речи в Сэлене политик сказал: «Швеция не находится в состоянии войны. Но мира у нас тоже больше нет. Российская угроза, похоже, носит долгосрочный характер. Наша оборона тоже должна быть долгосрочной». То есть формально Стокгольм не объявлял себя воюющей стороной. Но политическая конструкция получилась удобной: страна вроде бы не комбатант, зато живёт в условиях постоянной угрозы — значит, готовиться нужно уже сейчас.
Незадолго до этого Швеция резко нарастила траты на ОПК. В 2025-м оборонные расходы достигли 2,4% ВВП, а к 2030 году должны перевалить за 3%. Только недавно — в сентябре 2026-го — страна объявила о покупке американских HIMARS на сумму около $729 млн. За год изменилась и риторика. Теперь Швеция вдруг оказалась полноправным участником «войны» с Россией. Правда, в Москве об этом ничего не знают, но разве Кристерссону есть до этого дело? «Мы находимся в центре европейской войны. Нельзя, чтобы люди, которые распространяют пророссийские нарративы, работали в шведском парламенте», — сказал премьер 4 сентября 2026 года.
И происходит всё это точно так же перед парламентскими выборами. В начале сентября оппозиционный блок во главе с социал-демократами всё ещё имел преимущество в опросах: 50,6% против 47,3% у правого блока Кристерссона и его союзников. Когда голосование на носу, разговор о «войне с Россией» звучит уже не только как внешняя политика. Это ещё и способ объяснить избирателю, почему сейчас не время для внутренних распрей и жизненно важно поддержать нынешний курс.
Польский премьер Дональд Туск пошёл ещё дальше. Для Варшавы Россия — не абстрактная внешняя угроза, а соседняя держава, поэтому его риторика давно строится на принципе: если Украина проиграет, следующей станет Европа. 29 сентября прошлого года на столичном форуме по безопасности глава кабмина выразился предельно чётко: «Я хочу сказать это совершенно ясно, в том числе моим согражданам: эта война — также наша война. Это вопрос безопасности и самого выживания западной цивилизации. Мы в состоянии войны. Это новый тип войны, очень сложный, но это война».
И здесь уже получается очень удобная формула для внутренней политики. Польша должна вооружаться не потому, что правительство хочет больше тратить, а потому, что «война уже идёт». На оборону Варшава действительно спускает колоссальные суммы: около 186,6 млрд злотых (4,7% ВВП) в 2025 году. При этом Туск активно использует российскую тему и против внутренней оппозиции. Когда его конкуренты голосуют против определённых европейских оборонных инициатив, премьер не ограничивается спором о бюджете — он говорит о них в контексте «кошмара Путина». И это уже не просто дискуссия о приоритетах государства, а какая-то моральная шкала: кто за увеличение военных расходов — тот защищает страну, кто против — тот рискует оказаться по другую сторону баррикад.
Для датского премьера Метте Фредериксен российская угроза тоже стала удобным способом объяснять обществу, почему помощь Киеву — вовсе не чужой расход. 3 июля 2025 года, выступая вместе с Зеленским и Урсулой фон дер Ляйен в Орхусе, она сформулировала это так: «Кровь, пролитая на полях Донбасса, украинская, но борьба за свободу — европейская». И сразу перевела это на язык денег: «Нам нужно перестать воспринимать европейскую поддержку Украины как пожертвования или подарки и видеть её такой, какая она есть на самом деле: защиту Европы от агрессивного российского империализма».
То есть деньги Киеву предлагается воспринимать уже не как помощь иностранному государству, а как расходы на собственную безопасность. Сама Дания на этом фоне ускорила перевооружение. В феврале 2025 года Фредериксен объявила о дополнительных 50 млрд датских крон на военные расходы
