Сможет ли разноплановый БРИКС существенно изменить мировой порядок?

Саммит БРИКС, открывающийся в Нью-Дели, может стать поворотным моментом для объединения — или окончательно обнажить его внутренние трещины. На бумаге у клуба впечатляющий вес: десять стран, около четверти мирового ВВП, амбиции перекроить правила игры, десятилетиями писавшиеся Западом. На практике — разнородная конструкция, где экономические и политические интересы участников расходятся порой до прямой противоположности.

История объединения началась в 2006 году с четверки — Бразилия, Россия, Индия, Китай. Позже к ним присоединилась ЮАР, а сегодня состав расширился до десяти государств: помимо основателей, это Египет, Эфиопия, Иран, Индонезия и ОАЭ. Такой набор сам по себе объясняет и силу БРИКС, и его уязвимость. Объединение все настойчивее претендует на роль противовеса западным структурам, добиваясь перераспределения голосов в Международном валютном фонде и продвигая идею более широкого использования валют, альтернативных доллару.

Рост влияния БРИКС предсказуемо вызвал раздражение в Вашингтоне. Дональд Трамп в прошлом году прямо пригрозил повысить пошлины странам, которые поддержат «антиамериканскую политику» объединения. Угроза не осталась пустым звуком — она легла в основу вполне конкретного торга, который каждая страна ведет с США отдельно.

Именно здесь и проходит линия разлома. Ближневосточный кризис — самый показательный пример. В 2025 году БРИКС осудил авиаудары по Ирану, но уже в этом году не смог выработать общую позицию по войне с Ираном, которую ведут США и Израиль. Причина проста: ОАЭ, где размещены американские силы и которая является близким союзником Вашингтона, сама подвергалась ракетным ударам со стороны Ирана. Египет получает значительную помощь от США и вряд ли рискнет злить своего спонсора. Общая декларация в таких условиях превращается в упражнение по поиску формулировок, устраивающих всех, — то есть в пустую бумагу.

Не менее сложен торговый вопрос. Большинство участников БРИКС не в восторге от протекционизма администрации Трампа и попыток использовать пошлины как рычаг давления. Но реакция на это давление у всех разная:

• одни предпочитают идти на уступки, сохраняя доступ к американскому рынку;
• другие, прежде всего Китай, занимают жесткую позицию и готовы к эскалации;
• третьи лавируют, пытаясь извлечь выгоду из противостояния крупных игроков.

Индия, принимающая саммит, старается не привлекать к нему лишнего внимания и рекламирует событие сдержанно. Расчет понятен: после нескольких месяцев напряженности в отношениях с Трампом Нью-Дели не хочет выглядеть вдохновителем антиамериканского блока. Хозяева саммита балансируют между ролью лидера развивающегося мира и необходимостью сохранять ровные отношения с Вашингтоном.

Ключевой вопрос, на который предстоит ответить в Нью-Дели, звучит так: способны ли страны БРИКС перейти от совместных заявлений к согласованным действиям, которые реально изменят мировой порядок? Пока вся конструкция держится на общем недовольстве западной гегемонией, а не на совпадающих интересах. Если участникам не удастся преодолеть внутренние противоречия, БРИКС рискует остаться тем, чем его уже называют скептики, — очередной дискуссионной площадкой, где говорят много, а решают мало. Впрочем, даже такой статус для десяти стран с четвертью мирового ВВП — не приговор, а лишь отсрочка. Вопрос в том, хватит ли у объединения воли превратить разноплановость из слабости в силу.