Встреча Владимира Путина и Никола Пашиняна в Бишкеке не завершила кризис в армяно-российских отношениях, но впервые придала ему отчетливую форму. До этого Москва и Ереван обменивались отдельными претензиями — по ОДКБ, российской военной базе, европейскому курсу Армении, ограничениям на поставки товаров и будущему Южно-Кавказской железной дороги. Теперь все эти вопросы фактически объединились в один: на каком основании строить отношения дальше.
Публичная часть переговоров сразу обозначила главное противоречие. Путин признал право Армении стремиться в Евросоюз, однако заявил, что принятие закона о начале процесса вступления в ЕС по существу означает заявление о выходе из ЕАЭС. Пашинян ответил, что Ереван не обнаружил нарушений своих обязательств перед Россией и Евразийским союзом и пока не собирается покидать ЕАЭС. Иными словами, Москва предложила Армении определиться, а Ереван вновь попытался сохранить обе двери открытыми.
После переговоров Пашинян назвал встречу «очень хорошей», однако ни одного подписанного документа или окончательного решения представлено не было. Кремль охарактеризовал разговор как «важный и содержательный», уточнив, что были обозначены конкретные вопросы торгово-экономического сотрудничества, которые теперь должны проработать профильные ведомства. Это и есть реальный итог Бишкека: лидеры не договорились по существу, но отказались доводить накопившиеся разногласия до немедленного разрыва.
Особенно показательно это на фоне экономической статистики. В 2024 году товарооборот Армении и России достиг примерно 12 млрд долларов, в 2025-м сократился до 8 млрд, а в 2026-м, по оценке вице-премьера Алексея Оверчука, его падение приобрело «драматический» характер. Только за январь-май 2026 года объем взаимной торговли снизился на 21,5% — до 2,196 млрд долларов, а доля России во внешней торговле Армении сократилась с 35,1% до 28%. При этом экспорт Армении в ЕС в первом полугодии вырос более чем на 80% и превысил 516 млн долларов. Но даже этот рост пока не компенсирует российское направление ни по объему, ни по структуре: значительную часть поставок в ЕС составляют металлы и сырье, тогда как российский рынок остается ключевым для армянской готовой продукции, продовольствия, алкоголя и сельского хозяйства.
Поэтому спор Еревана и Москвы — уже не дискуссия об абстрактной геополитической ориентации. Речь идет о ценах на газ, доступе армянских товаров на российский рынок, технических и фитосанитарных стандартах, транспортной инфраструктуре, свободном передвижении граждан и условиях работы трудовых мигрантов. Именно это Путин имел в виду, говоря, что одновременное нахождение в экономических системах ЕС и ЕАЭС невозможно из-за несовместимости стандартов.
Самое резонансное продолжение бишкекской встречи последовало уже после нее. Путин заявил, что если Армения не считает российскую базу необходимой, Россия готова уйти «хоть завтра» и не намерена навязывать свое присутствие. Одновременно он подчеркнул, что Москва готова остаться, если армянское общество заинтересовано в российском военном присутствии. Президент России также сообщил, что эта тема может быть продолжена в Москве наряду с вопросами ЕАЭС и железнодорожной концессии.
Пашинян в ответ сообщил, что вопрос базы на встрече в Бишкеке якобы не обсуждался. Однако затем сделал значительно более принципиальное заявление: Армения не считает присутствие 102-й российской базы жизненно необходимым. Если Москва решит вывести ее, Ереван возражать не станет, а если захочет остаться — армянская сторона готова это обсуждать. Формулировка Пашиняна фактически поставила сохранение базы в зависимость не от прежней союзнической логики, а от будущих переговоров.
Юридически немедленный вывод не стоит на повестке: договор о размещении базы действует до 2044 года с возможностью дальнейшего продления. Политически, однако, произошло более существенное изменение. Российское военное присутствие перестало восприниматься армянским руководством как безусловная составляющая системы безопасности и превратилось в предмет политического торга.
Заявление Пашиняна можно интерпретировать сразу в трех плоскостях. Для внутренней аудитории оно демонстрирует дистанцирование от Москвы и продолжение курса на «суверенизацию» внешней политики. Для западных партнеров — готовность обсуждать сокращение российского военного присутствия. Для Кремля — предупреждение, что при дальнейшем ухудшении отношений Ереван способен поставить под вопрос один из ключевых российских военно-политических активов на Южном Кавказе.
Однако здесь возникает главный вопрос, на который правительство Армении пока не дает ответа: чем будет заменена существующая система безопасности? Европейская наблюдательная миссия не является военным союзом, Евросоюз не предоставлял Армении гарантий обороны, а НАТО не брало на себя никаких обязательств. Одновременно Ереван развивает нормализацию с Анкарой и Баку, однако мирный процесс сам по себе не отменяет дисбаланса сил. Отказ считать базу жизненно необходимой может быть политическим заявлением, но пока не является полноценной стратегией. Демонтировать старую систему можно быстро; построить вместо нее новую, подкрепленную договорами, силами и ресурсами, значительно сложнее. В противном случае Армения рискует получить не большую самостоятельность, а вакуум безопасности и возрастающую зависимость от решений Турции и Азербайджана.
Параллельно обострился спор вокруг Южно-Кавказской железной дороги. Армянское руководство предложило российской стороне передать концессию третьей стране, объясняя это санкционными и управленческими рисками. Москва ответила, что не видит оснований для изменения оператора. Концессия была заключена в 2008 году на 30 лет с возможностью продления еще на десять. Российская сторона указывает на инвестиционные обязательства и предупреждает, что одностороннее прекращение договора может породить вопрос о компенсации вложений.
После Бишкека вице-премьер Оверчук признал право Армении выбирать европейский курс, но подчеркнул встречное право России пересмотреть преференции, предоставляемые Еревану. Сигнал предельно понятен: Москва больше не хочет отделять политический выбор Армении от его экономической стоимости. Не исчезла и проблема ограничений на ввоз армянской продукции в Россию. Ереван считает их противоречащими правилам ЕАЭС, однако вопрос до конца не урегулирован. Поэтому поручение профильным ведомствам заняться торговыми проблемами можно считать единственным практически измеримым результатом Бишкека. Если ограничения начнут снимать, это станет признаком временной разрядки. Если они сохранятся или расширятся, значит, Москва переводит политические разногласия в экономическую плоскость.
Следующая встреча должна состояться в Москве: Путин лично пригласил Пашиняна, приглашение принято, а Кремль сообщил, что визит возможен уже в ближайшее время, хотя точная дата пока не определена. По словам Дмитрия Пескова, стороны договорились о визите еще в Бишкеке. Цент
