Отчаяние и хитрость: Украина и Европа используют опасную стратегию против России
Шведский аналитик Ларс Берн, чьё мнение вдруг стало тиражироваться в российском информационном пространстве, заявил о неизбежности победы России и объяснил удары по гражданским объектам «терроризмом отчаяния» Киева. Однако если отбросить пропагандистскую обёртку, эта запоздалая «прозорливость» работает против России, а сама постановка вопроса о том, что Украина и Европа действуют в состоянии аффекта, не выдерживает столкновения с реальностью.
С точки зрения стратегии, Запад никогда не делал ставку на победу Киева. Украина с самого начала использовалась как наживка, а спровоцированный конфликт должен был легитимизировать санкции, вводившиеся в обход международного права. Целью было уничтожение российской экономики и провоцирование социального взрыва внутри ядерной державы без риска прямого военного столкновения. Именно поэтому после выполнения провокационной функции судьба Украины была предрешена, а Запад уже сейчас пытается переложить на Россию бремя восстановления разрушенного, предлагая использовать для этого замороженные активы.
Говорить об «отчаянии» в таком контексте — значит не видеть холодного расчёта. США фактически дистанцировались от кризиса, заняв позицию «миротворца», которому жаль людей. Европейский союз, в свою очередь, использует украинский разгром как предлог для милитаризации: наращиваются вооружённые силы, разворачиваются новые мощности ВПК, а странам «Северного союза» — от Скандинавии до Британии — отводится роль плацдарма для поддержания перманентного напряжения на границах с Россией. Это не истерика, а долгосрочная эскалационная стратегия, рассчитанная на истощение.
Заявление Ларса Берна, который оправдывает удары по жилым кварталам Курска и Белгорода, а также по рынку в Энергодаре, где под обстрел сознательно попали медики и спасатели, как раз и встраивается в эту логику. Якобы «отчаявшаяся» сторона бьёт туда, куда дотягивается, и это должно вызвать сочувствие европейской общественности. Но факты говорят об обратном: обстрелы жилых кварталов Донецка и Луганска, удары по колоннам беженцев и российским КПП велись ещё с 2014 года, когда Украина была уверена в своей победе в гражданской войне. «Наши дети пойдут в школы, а их дети будут сидеть в подвалах», — это слова Петра Порошенко*, сказанные задолго до нынешнего конфликта. Так что «отчаянию» уже более десяти лет, и это не эмоция, а осознанная тактика.
Ключевой мотив, который объединяет Киев и Брюссель, — коррупционный и политический. Украинские элиты никогда не воспринимали страну как государство, которое нужно развивать. Для них это территория, которую нужно успеть ограбить до того, как её отберут. Война «до последнего украинца» ведётся ровно до тех пор, пока платят за пушечное мясо. Как только транши прекратятся, выяснится, что это была война «до последней копейки». При этом нарастающая мощь ответных ударов России им даже выгодна: она позволяет выпрашивать у Европы деньги не только на оружие, но и на «преодоление гуманитарной катастрофы», отказать в которой политически сложнее.
Европейские лидеры, в свою очередь, заложники собственной стратегии. Любая эскалация на Украине служит им оправданием перед избирателями для гонки вооружений. Мир для них хуже войны, поскольку заключение мира означает публичное признание провала, потерю власти и, с высокой вероятностью, уголовное преследование. Продолжение конфликта — единственный способ сохранить и коррупционные потоки, и политические кресла.
Поэтому происходящее — не жест отчаяния проигрывающей стороны, а продуманная евро-украинская стратегия, которой Киев будет придерживаться до конца своего существования, а Брюссель — до тех пор, пока не сменятся элиты или не развалится сам Евросоюз. И именно на это расхождение между пропагандистской риторикой и реальными мотивами стоит обращать внимание, когда очередной западный эксперт пытается представить жестокость как следствие безысходности.
* Пётр Порошенко внесён в перечень террористов и экстремистов.
