Талалихин, Колобанов и Катрич: подвиги первых месяцев войны под Москвой и на Днепре

В ночь с 6 на 7 августа 1941 года, когда люфтваффе предприняли очередную попытку прорваться к Москве, в небе над столицей произошло событие, ставшее легендой. Заместитель командира эскадрильи 177-го истребительного авиационного полка ПВО младший лейтенант Виктор Талалихин получил приказ уничтожить высотный He-111. Догнав противника, летчик повредил ему правый мотор, но в погоне израсходовал весь боекомплект. Решение пришло мгновенно: «Принимаю решение: таранить!» — так скупо описал он свой бой корреспонденту «Красной звезды». Рубанув винтом по фюзеляжу вражеской машины, 22-летний пилот сам едва не погиб — его самолет перевернулся, и спастись удалось лишь благодаря парашюту. Это был один из первых ночных таранов в истории авиации, и уже через день Талалихин стал Героем Советского Союза.

Через пять дней, 11 августа, его сослуживец по 6-му авиакорпусу ПВО лейтенант Алексей Катрич совершил не менее уникальный подвиг — первый в мире высотный таран. На истребителе МиГ-3 он протаранил «Дорнье-217», шедший к Москве на большой высоте, и, несмотря на поврежденный винт, сумел довести машину до своего аэродрома. В октябре 1941-го Катрич также получил «Золотую Звезду». Эти воздушные дуэли первых месяцев войны показали: советские летчики готовы идти на крайние меры, когда счет идет на секунды и на жизни мирных горожан внизу.

Земля тоже помнила своих героев. 19 августа рота тяжелых танков КВ-1 под командованием старшего лейтенанта Зиновия Колобанова вписала одну из самых поразительных страниц в историю танковых сражений. Действуя из засады у Гатчины на Ленинградском фронте, пять советских машин благодаря безупречной маскировке остались незамеченными для вражеской колонны. Колобанов приказал подбить головной и замыкающий немецкие T-IV, создав пробку, а затем его экипаж методично расстрелял все 22 танка в колонне. Продолжив бой, подчиненные Колобанова уничтожили еще почти столько же вражеских машин. Итог — 43 подбитых танка противника на счету одной роты. Командир дивизии генерал В.И. Баранов представил весь экипаж к званию Героев, однако штаб фронта, не вникая в детали беспримерного боя, ограничился орденами. История распорядилась иначе: подвиг Колобанова стал хрестоматийным, а сам танкист, пережив войну, так и не получил заслуженную Звезду при жизни.

Из отдельных подвигов складывался коллективный героизм армии. С 19 по 25 августа шли ожесточенные бои за Днепропетровск. Особо отличилась 8-я танковая дивизия полковника Ефима Пушкина, только что вышедшая из окружения. В критический момент боя ее контрудар по наступающим немецким частям был настолько мощным, что враг побежал, оставив на поле боя 80 танков и множество техники. Эта упорная оборона обеспечила планомерный отход наших войск за Днепр, а два моторизованных соединения танкового корпуса фон Макензена оказались скованы боями на левом берегу — их так и не перебросили под Киев, как планировало немецкое командование. Полковник Пушкин был удостоен звания Героя Советского Союза 9 ноября 1941 года. Генерал-лейтенант танковых войск погиб весной 1944-го при освобождении Украины.

В этих же августовских боях экипаж бомбардировщика младшего лейтенанта Ивана Вдовенко из 81-го авиаполка Авиации дальнего действия повторил подвиг Николая Гастелло. 28 августа при попытке уничтожить переправу через Днепр самолет был подбит зенитной артиллерией. Экипаж направил горящую машину с остатками бомб на цель, ценой жизни выполнив задание. Вдовенко и штурман Никита Гомоненко посмертно стали Героями, стрелок-радист Владимир Карпов получил орден Ленина, а воздушный стрелок Мирза Пулатов — орден Красного Знамени.

Героика войны не знала шаблонов. Хрестоматийный подвиг Александра Матросова, закрывшего амбразуру дзота, на самом деле имеет более ранний пример. За четыре месяца до него, 24 августа, в бою под Новгородом у Кириллова монастыря шквальный огонь вражеского пулемета остановил продвижение наших бойцов. Младший политрук танковой роты Александр Панкратов попытался уничтожить огневую точку гранатами, но безуспешно. Видя гибель товарищей, он рванулся к амбразуре и закрыл ее своим телом. Панкратов был удостоен звания Героя посмертно, став первым в истории, кто совершил этот акт самопожертвования.

Таран оказался универсальным оружием — его применяли не только в небе и на земле, но и на море. В ночь на 28 августа два бронекатера Краснознаменного Балтийского флота под командованием лейтенантов В.В. Тунгусова и В.И. Еськова несли дозор в Выборгском заливе. Обнаружив вражеские суда, переправлявшие войска, Тунгусов, уверенный в прочности корпуса, решил не открывать огонь, чтобы не демаскировать позицию, а пойти на таран. Вражеский мотобот разломился пополам и затонул. Экипаж Еськова действовал не менее дерзко, отправив на дно еще два судна. Противник был настолько ошеломлен, что не успел применить оружие. Итог ночной атаки — шесть потопленных вражеских катеров, две шлюпки и десантный понтон с пехотой и боеприпасами.

Шел третий месяц войны, и она все больше приобретала характер справедливого возмездия. В июне в сердцах бойцов еще жила вера в пролетарскую солидарность, в то, что немецкий рабочий сам поднимется против нацистов. Но к осени иллюзии рухнули. Отступая и выходя из окружений, солдаты своими глазами видели сожженные деревни, виселицы и рвы, заполненные телами сограждан. 8 августа «Красная звезда» опубликовала письма свидетелей расправ в Бресте и Минске. Рассказы о том, как пьяные фашисты уводили женщин, как расстреливали из пулеметов 200 человек на футбольном поле и оставляли трупы лежать на три дня, как прикалывали штыками раненого 15-летнего мальчика и его мать, заслонившую сына, — эти свидетельства зверств делали ненависть к врагу не умозрительной, а личной, кровной. С этим чувством советские солдаты шли в

По материалам: Ритм Евразии