«Американский гепард» оказался совсем другим хищником: ДНК раскрыла его жизнь в Арктике
Останки, которые десятилетиями считали свидетельством существования «американского гепарда» в северных широтах, рассказали совсем другую историю. Международная группа исследователей во главе с учеными Калифорнийского университета в Санта-Крусе изучила древнюю ДНК и стабильные изотопы из ископаемых образцов и пришла к выводу, что загадочный хищник Miracinonyx trumani был не дальним родственником африканских спринтеров, а ближайшим родственником пумы. Более того, его северная популяция, обитавшая на территории современного Юкона, вероятно, строила свой рацион не на охоте на копытных, а на рыбной ловле.
Свое прозвище «американский гепард» зверь получил за стройное телосложение и длинные конечности, которые делали его внешне похожим на самого быстрого хищника саванн. Однако генетический анализ расставил все по местам: эволюционные пути предков пумы и Miracinonyx trumani разошлись около 2,6 миллиона лет назад. Сходство с гепардом, как выяснилось, — классический пример конвергентной эволюции, когда разные линии кошачьих под давлением схожих условий обитания независимо приобретают похожие черты. Это была не скорость ради скорости, а универсальный ответ на жизнь в открытых ландшафтах.
Взрослая особь M. trumani была внушительным хищником: вес около 68 килограммов, высота в холке примерно 90 сантиметров и длина тела вместе с хвостом до 2,4 метра. Но если габариты и родословная укладываются в логичную картину, то данные по северной части ареала стали настоящим сюрпризом. Ископаемые останки из Юкона датируются периодом 23–31 тысяча лет назад, и это расширяет известный ареал вида примерно на 20 градусов широты. Анализ соотношения стабильных изотопов азота показал, что эти животные занимали высший уровень пищевой цепи, однако состав образцов указал на неожиданный источник белка. Северные хищники, судя по всему, активно потребляли рыбу, в том числе мигрирующие виды вроде лососевых. Для сравнения, особи из Вайоминга вели классический наземный образ жизни и охотились на травоядных. Ученые подчеркивают осторожность в выводах: изотопный анализ восстанавливает вероятный тип пищи, но не доказывает конкретный способ добычи — рыба могла попадать в рацион и как падаль, и в результате непосредственной ловли.
Геном древних кошек преподнес и другие открытия. У северных популяций обнаружились изменения в генах, отвечающих за циркадные ритмы, — вероятная адаптация к экстремальной продолжительности полярного дня и ночи. Кроме того, у M. trumani отсутствовал функциональный ген рецептора кислого вкуса, что ставит интересный вопрос о том, как хищник воспринимал пищу. При этом генетическое разнообразие вида снижалось постепенно на протяжении длительного времени, без признаков резкого инбридинга или внезапного демографического коллапса. Именно эта медленная эрозия генома, по мнению исследователей, могла сыграть роковую роль: к концу плейстоцена вид оказался менее способным адаптироваться к стремительно менявшемуся климату, что в итоге и привело его к исчезновению.
