Антуан-Шарль-Луи Лассаль. Знаменитый кавалерист армии Бонапарта
Антуан-Шарль-Луи Лассаль — фигура, овеянная мифами еще при жизни. В историю он вошел не только как один из лучших кавалеристов наполеоновской армии, но и как автор знаменитого афоризма: «Гусар, доживший до 30 лет, — не гусар, а Жан-Простофиля». В русскоязычной традиции эта фраза обрела более экспрессивный, нецензурный оттенок, хотя сам Лассаль вкладывал в нее скорее дерзость молодости, чем призыв к безрассудству. Впрочем, его биография показывает: этот человек действительно жил так, будто каждый день мог стать последним.
Родившийся в Лотарингии в дворянской семье, Лассаль был приписан к полку в 11 лет, но реальную службу начал в 16. Революция сломала его карьеру: как дворянина его отправили в отставку. Однако Лассаль не ушел в эмиграцию, а вступил в армию простым волонтером. К 1795 году он дослужился лишь до лейтенанта — на фоне стремительных взлетов выходцев из третьего сословия вроде Ланна или Массены это выглядело скромно. Спасение пришло через дружбу с сыном генерала Келлермана, чьим адъютантом Лассаль стал в мае 1795 года.
Италийская кампания сделала его знаменитым. Уже тогда Лассаль демонстрировал чудеса храбрости, граничащей с безрассудством. В плену у австрийцев он очаровал фельдмаршала Вурмзера сравнением Бонапарта со Сципионом и был отпущен под честное слово. В декабре 1796 года Лассаль с 18 драгунами отправился в тыл врага — поговаривали, что истинной целью была встреча с любовницей, маркизой де Сали. На обратном пути он прорвался через сотню австрийских гусар, ранив четверых, и явился на смотр к самому Бонапарту с ценными разведданными. Наполеон оценил дерзость и повысил его в чине.
Апофеозом итальянской кампании стало сражение при Риволи, где Лассаль с двумя сотнями гусар опрокинул в овраг целую австрийскую колонну. После боя Бонапарт бросил фразу, которая стала приговором для многих: «Битву при Риволи выиграли Массена, Жубер, Лассаль и я». В Египте Лассаль продолжил собирать лавры: его атака решила исход битвы при Пирамидах, а в бою при Шебрейсе под ним убили трех лошадей, и он сломал семь сабель. В сражении при Ремедие Лассаль спас окруженного генерала Даву, буквально перерубив руку одному из мамелюков и выбив из седла многих других.
Возвращение в Европу не принесло передышки. Война Второй коалиции вновь привела его в Италию, где в сражении при Вильнаделле он потерял трех лошадей, но удержал позиции. Интересно, что сам Лассаль, которого современники называли «французским Зейдлицем», стал эталоном для подражания. В России его имя использовали как нарицательное: «русским Лассалем» называли то гусара Бурцова, погибшего из-за пьяного пари, то генерала Кульнева, павшего при Клястицах. Впрочем, сам Лассаль, в отличие от своих эпигонов, погиб именно в бою — что для гусара, прожившего яркую, но короткую жизнь, стало лучшей эпитафией.
