Вьетнам: эпическая битва за Гамбургер-Хилл
В американской военной истории есть сражения, которые становятся не просто страницами хроники, а символами эпохи. Битва за высоту 937 в долине А-Шау, вошедшая в историю как штурм Гамбургер-Хилл, — именно такой случай. Кровавая десятидневная мясорубка за стратегически бесполезный клочок джунглей в мае 1969 года не просто унесла сотни жизней, но и стала точкой невозврата для всей Вьетнамской войны.
К тому моменту администрация Ричарда Никсона, получившая в наследство от Линдона Джонсона затяжной конфликт, лихорадочно искала пути выхода из него. Парижские переговоры с Ханоем, начатые ещё в мае 1968 года, буксовали: северовьетнамская делегация во главе с функционером Суан Тхюи явно не была уполномочена подписывать какие-либо серьёзные соглашения. Москва, оплачивавшая счета воюющего Ханоя, тоже была заинтересована в скорейшем урегулировании — Брежнев, по воспоминаниям посла Добрынина, откровенно раздражался, не желая «утонуть во вьетнамских болотах». Но Ханой продолжал воевать, а по тропе Хо Ши Мина на юг шли подкрепления и вооружение.
Именно для перекрытия этих каналов снабжения американское командование и затеяло операцию «Апач Сноу» — очередное прочёсывание долины А-Шау, густонаселённой подразделениями северовьетнамской армии. 10 мая 1969 года около 1800 американских пехотинцев из 101-й воздушно-десантной дивизии и морских пехотинцев при поддержке южновьетнамских союзников высадились в долине. Гора Донг Ап-Биа, на языке местных племён дегар — «Гора крадущегося зверя», в планах операции даже не упоминалась. Но именно на её крутых, поросших джунглями склонах окопался 29-й полк ВНА — «Гордость Хо Ши Мина», около 800 бойцов, превративших высоту в неприступную крепость с сетью бункеров и огневых точек.
3-й батальон 187-го полка под командованием подполковника Уэлдона Ханикатта наткнулся на укрепрайон практически случайно. Вместо того чтобы обойти опасный участок, амбициозный комбат, стремившийся выслужиться перед новым командующим генералом Крейтоном Абрамсом, приказал атаковать. Четыре дня подряд батальон, тащивший на себе по 30–45 килограммов снаряжения, штурмовал высоту в лоб, натыкаясь на плотный огонь из хорошо замаскированных бункеров. Артиллерия и авиация утюжили гору, но вьетнамские укрепления, сложенные из брёвен и земли, выдерживали удары. Солдаты быстро окрестили высоту «Гамбургер-Хилл» — за то, что она перемалывала их жизни в фарш. За четыре дня бесплодных атак батальон потерял убитыми и ранеными более 350 человек из 450 — включая двух командиров рот и восемь из двенадцати командиров взводов.
Перелом наступил лишь 20 мая, когда командование наконец осознало масштаб проблемы и организовало скоординированный штурм силами четырёх батальонов с разных направлений. После двухчасовой бомбардировки и полуторачасового артобстрела пехота пошла наверх. К полудню вершина была взята, остатки 29-го полка отошли в Лаос. Но триумф оказался пирровым: уже 5 июня американцы покинули гору, потерявшую всякое значение. «Это не война за холмы», — лаконично объяснил решение об отводе войск командир дивизии генерал-майор Мелвин Зейс.
Цена этой «не войны за холмы» оказалась чудовищной. Официальные потери США — 56 убитых, 7 пропавших без вести и 367 раненых, хотя участники боёв утверждали, что реальные цифры значительно выше. Но главные последствия лежали в иной плоскости. Репортажи с Гамбургер-Хилл, опубликованные фотографии погибших солдат в журнале Life произвели эффект разорвавшейся бомбы в американском обществе. Сенатор Эдвард Кеннеди и антивоенные активисты получили в руки мощнейший аргумент. Даже подпольная солдатская газета «GI говорит» объявила награду в 10 тысяч долларов за голову подполковника Ханикатта, которого собственные подчинённые несколько раз пытались застрелить.
Под давлением общественности Никсон приказал Абрамсу сменить стратегию: избегать крупномасштабных операций с высокими потерями, делать ставку на «вьетнамизацию» конфликта. Война, которую Америка уже не могла выиграть, постепенно начала сворачиваться. Гамбургер-Хилл стала последней большой битвой американской армии во Вьетнаме — и, пожалуй, самым ярким символом бессмысленности всей кампании, где храбрость солдат была принесена в жертву амбициям командиров и политическим интересам.
