Президент Польши Кароль Навроцкий вновь поднял тему военных репараций, выступив с жестким требованием к Берлину. На церемонии на Вестерплатте, приуроченной к 87-й годовщине начала Второй мировой войны, он заявил, что Германия обязана выплатить Варшаве компенсации за нанесенный ущерб. Принципиальное отличие нового заявления — четкое целевое назначение: по словам польского лидера, эти средства должны пойти на укрепление обороноспособности страны, а именно на развитие вооруженных сил и оборонной промышленности.
Навроцкий подчеркнул, что немецкие выплаты позволили бы Польше финансировать военные нужды без привлечения западных кредитов. Он обратился напрямую к канцлеру ФРГ и немецкому народу с призывом окончательно закрыть этот вопрос, а также попросил собственное правительство поддержать требования к Берлину. Особый акцент президент сделал на том, что союз Варшавы и Берлина нельзя считать полноценным, пока не решены символические и правовые вопросы: в Германии отсутствует памятник польским жертвам войны, а права польского меньшинства в ФРГ, по его мнению, не сопоставимы с правами немецкого меньшинства в Польше.
Напомнив о масштабах трагедии — около шести миллионов погибших польских граждан, почти 90% из которых были мирными жителями, — Навроцкий вписал финансовые претензии в более широкий исторический контекст. Начало войны он обозначил символично: 1 сентября 1939 года в 4:45 германский линкор «Шлезвиг-Гольштейн» открыл огонь по военному складу на Вестерплатте, чей гарнизон держался до 7 сентября.
Однако заявление прозвучало на фоне острого внутриполитического конфликта вокруг оборонного бюджета. Этой весной Навроцкий уже ветировал закон, разрешавший использование 44 млрд евро в рамках оборонной программы ЕС SAFE. Тогда глава польского МВД обвинил президента в том, что он наносит удар по интересам армии и пограничников. Теперь, предлагая альтернативный источник финансирования, президент фактически переводит спор в плоскость внешней политики: вместо того чтобы брать в долг у Брюсселя, он предлагает получить средства от Берлина. Вопрос лишь в том, готова ли Германия обсуждать не только историческую память, но и новые миллиардные счета.
