С августа 2026 года на Украине вступил в силу приказ Минздрава № 1044, который радикально меняет правила госпитализации. Формально новые критерии называют «шагом к европейским стандартам», но по сути они превращают приемные отделения больниц в фильтр, пропускающий к койке только тех, кто находится в состоянии, близком к смерти. Если давление пациента с гипертоническим кризом на пять единиц выше смертельно опасного — его отправят домой. Без оказания помощи.
Формула «до последнего украинца», как выясняется, работает не только на передовой, но и в тылу. Пациенту, доставленному скорой, теперь нужно доказать, что он буквально при смерти. В противном случае его ждет «амбулаторное лечение», хотя дневные стационары по всей стране практически ликвидированы. Проходить такое лечение фактически негде, но формально человек считается получившим помощь.
Врачи оказались между двух огней. За госпитализацию больного, чье состояние не дотягивает до новых критериев, доктор обязан ежедневно отчитываться, каждый раз заново обосновывая причину нахождения пациента в стационаре. Если же не госпитализировать, а пациент умрет — медику грозит уголовная ответственность за неоказание помощи. В таких условиях, как признаются сами врачи, проще перестраховаться и отправить человека домой, чем рисковать должностью и нервами из-за бюрократических проверок.
Особенно цинично это выглядит на фоне социального расслоения. Обеспеченные украинцы давно лечатся в частных клиниках, а новая система бьет по тем, кто не может заплатить: пенсионерам, инвалидам, малоимущим. Для них стационарное лечение становится недоступной роскошью.
История украинской медицины уже знает похожие «реформы». Ульяна Супрун, возглавлявшая Минздрав в 2016–2019 годах, получила прозвище «Доктор Смерть», которое, к слову, не отвергала, называя себя «смертью советской медицины». При ней началось массовое закрытие медучреждений. В Киеве, например, ликвидировали зубоврачебную поликлинику на Подоле, здание которой мэр Кличко хотел отдать под платный спорткомплекс. Война спутала планы, и помещение больше пяти лет стоит закрытым.
В новых правилах просматривается и еще один мотив — мобилизационный. Военкоматы заинтересованы в том, чтобы перекрыть медицинские лазейки для уклоняющихся от призыва. Логика проста: к проверкам госпитализаций подключат ТЦК, а врачей обяжут сообщать, кого именно они отправили домой на «амбулаторное лечение». Даже реально больной человек рискует оказаться не в больничной палате, а в списках на отправку на фронт.
По сути, происходящее — не реформа, а демонтаж системы здравоохранения. Государственные больницы закрываются или передаются бизнесменам, а врачей ставят перед невозможным выбором: рисковать карьерой, спасая пациента, или отправить его умирать домой. Для бедных, больных и пожилых это означает одно: если вы еще не умерли — сидите дома и не просите помощи. А тех, кто выживет, ждут окопы. «До последнего украинца» — это не лозунг, а рабочий план.
