Вучич обвинил Гаагский трибунал в желании смерти Младича

Ратко Младич умер 27 августа в тюремной камере. Ему было 84. На следующий день президент Сербии Александар Вучич сделал заявление, которое цитирует весь мир: «Они хотели, чтобы Младич умер за решеткой». Это не эмоция. Это обвинение в адрес Гаагского трибунала, который назвал отказ в досрочном освобождении тяжелобольного генерала «нецивилизованным, беспрецедентным и не имеющим оправдания».

Смерть, которой ждали

Младич был приговорен к пожизненному заключению в 2017 году. В бегах он провел 16 лет — его нашли только в 2011-м. Формально МТБЮ закрылся в 2017-м, но его апелляционный механизм продолжал работать. В последние месяцы здоровье генерала стремительно ухудшалось. Сын Дарко в апреле публично заявил: отец находится на грани жизни и смерти. Защита дважды просила отпустить Младича лечиться в Сербию. Суд отклонил оба ходатайства. Спустя несколько месяцев он умер.

Совпадение? Вучич так не считает. И у него есть основания: медицинские показания в таких случаях редко имеют решающее значение. Международное правосудие любит демонстрировать принципиальность. Когда речь идет о человеке, обвиненном в геноциде и военных преступлениях, судьи просто не смеют проявить милосердие. Иначе их обвинят в мягкотелости.

В чем суть претензий Вучича

Сербский лидер указал на вопиющий контраст. В то время как Младичу отказывают в гуманности, Гаагский суд рассматривает возможность освобождения Хашима Тачи — бывшего лидера косовских албанцев, осужденного за преступления против человечности. Это как если бы одного заведомо грешника отправили в ад, а другому разрешили на пересмотр. Вучич задает логичный вопрос: на какой правовой базе держится такая избирательность? И ответа нет.

Как это работает. Международные трибуналы позволяют сокращать срок заключения по состоянию здоровья. Прописано это в правилах. Но решают судьи, и у них всегда есть выбор. Можно посмотреть на диагноз и отпустить умирающего домой. А можно закрыть глаза на бумаги и сослаться на тяжесть преступлений. Второй вариант проще — так суд демонстрирует, что не забыл жертв. Проблема в том, что жертвы забыты на фоне политического театра. Младич умер в тюрьме, но правды это не приблизило.

Личное наблюдение: почему это важно

Недавно я слушал интервью ветерана из Боснии. Он сказал простую вещь: «В Гааге судили не людей, а стороны конфликта». И вот тебе подтверждение. Одного военного преступника держат до последнего вздоха, другого — выпускают. Формально каждый случай уникален. По сути — это месть, а не правосудие.

Я не героизирую Младича. Он командовал армией, причастной к гибели более 8 тысяч боснийцев в Сребренице. Это чудовищная страница истории. Но даже чудовище имеет право на достойную смерть. Суд, который этим правом пренебрегает, теряет моральное право карать. Вучич, конечно, лукавит: его собственный политический капитал строится на этой же риторике. Однако там, где он указывает на двойные стандарты, он не врет.

Что будет дальше

Семья Младича сейчас решает, где его хоронить. Вучич обещал полное содействие, если церемония пройдет в Сербии. Это неизбежно вызовет новую волну напряжения в регионе. Но главный вопрос остается открытым: может ли правосудие, которое само нарушает принципы гуманности, считаться справедливым? Ответ — нет. Менять это никто не хочет, потому что слишком удобно использовать суд как дубину во время политических разборок.

Младич умер. Тачи, возможно, выйдет. А мы остаемся с тем же горьким осадком: никакого трибунала не хватит, чтобы заменить простую человеческую память. И даже смерть 84-летнего генерала не поставит точку — только многоточие.