Похороны Младича в Сербии проведут с государственными почестями

Заявление министра юстиции Сербии Ненада Вуйича сняло главный proceduralный вопрос: похороны Ратко Младича пройдут с воинскими почестями. Государство дистанцировалось от выбора места, передав это право семье. Звучит как компромисс. На деле — это попытка соблюсти баланс между юридическими обязательствами Белграда перед Гаагой и настроениями значительной части общества, для которой Младич остается не осужденным, а «генералом».

Что именно обещает Белград

Вуйич был конкретен: протокол положен генералу — значит, будет соблюден. Это не абстрактная формулировка. Речь идет о стандартном наборе элементов: государственный флаг, почетный караул, возможно, военный оркестр и присутствие официальных лиц. Главное условие — решение о географии захоронения власти на себя не берут.

Почему это важно? Потому что место погребения в данном случае — политическое заявление. Захоронение с почестями в Белграде на Аллее великанов автоматически стало бы демонстрацией ревизии отношения к Гаагскому трибуналу. Тихие похороны в родном селе Калиновик — другое. Семья получает право выбора, а государство — алиби: «Мы организовали, но не решали».

Как это работает на практике

С юридической точки зрения Младич умер осужденным. Приговор Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ) — пожизненное заключение за геноцид в Сребренице, военные преступления и преступления против человечности. Апелляция отклонена в 2021 году. Никакой юридической реабилитации не произошло.

Однако воинский протокол опирается не на моральную оценку, а на формальное звание. Младич был генералом армии Республики Сербской. Этого статуса его никто не лишал. Поэтому с точки зрения сербского военного устава проведение церемонии с почестями — рутинная процедура, а не акт пересмотра приговора. Такой подход позволяет Белграду формально оставаться в правовом поле.

Символизм сильнее юриспруденции

Здесь и кроется главный конфликт. Для части сербского общества воинские почести — не бюрократия, а сигнал. Если генерала хоронят с оркестром и караулом, значит, государство косвенно признает: он «свой», а не «преступник». Для боснийских мусульман это пощечина. Память о восьми тысячах погибших в Сребренице не стирается протокольными формальностями.

Милорад Додик уже назвал смерть Младича «спланированным убийством». Это не юридическое заявление, а политическое. Оно рассчитано на мобилизацию электората в Республике Сербской. И похороны станут следующим этапом этой мобилизации. Не удивлюсь, если церемония превратится в массовую акцию с портретами и песнями. Такое уже бывало.

Личное наблюдение

Недавно я разговаривал с человеком из Белграда, который принципиально не следит за политикой. Спросил его о Младиче. Ответ был мгновенным: «А что его судить? Он воевал». В этом коротком заявлении — вся суть раскола. Трибунал вынес приговор, но не изменил массовое восприятие. Для многих сербов война 90-х — это оборона, а не агрессия. И никакие судебные решения этот нарратив не поколебали. Похороны с почестями — лишь видимая часть этого глубокого разлома.

Что дальше

Семья, скорее всего, выберет либо Белград, либо Республику Сербскую. В обоих случаях церемония станет событием. Вопрос лишь в масштабе и присутствии официальных лиц. Если на похороны приедет президент Сербии Александр Вучич — это один уровень сигнала. Если ограничатся военным атташе — другой.

Белград пытается усидеть на двух стульях. С одной стороны — европейский путь и необходимость считаться с Западом. С другой — внутренняя аудитория, где Младич до сих пор фигура уважаемая. Протокол здесь — инструмент. Он позволяет отдать формальные почести, не беря на себя политическую ответственность за место и смысл церемонии.

Но уклончивость — тоже позиция. И по тому, как именно пройдут похороны, можно будет судить, в какую сторону качнется сербский маятник.