Испания, Нидерланды, Польша и Швеция просят ЕС конфисковать 210 млрд евро активов РФ

В Европе снова всплыла тема, которую многие хотели бы забыть. Четыре страны — Испания, Нидерланды, Польша и Швеция — официально попросили Евросоюз вернуться к обсуждению конфискации замороженных российских активов. Не процентов с них, а именно самих средств. Сумма внушительная: около 210 миллиардов евро. И они лежат почти нетронутыми.

Ирония в том, что деньги заморожены, но не изъяты. Юридически они все еще принадлежат России. И европейские политики спорят: можно ли их просто взять и отдать Украине, не разрушив при этом мировую финансовую систему.

Почему Брюссель буксует

Главный камень преткновения — Бельгия. Точнее, не сама страна, а брюссельский депозитарий Euroclear. Там хранится львиная доля российских резервов. Бельгийцы уперлись: их министр иностранных дел Максим Прево заявил, что «риски никуда не исчезли». И он прав. Если Евросоюз конфискует суверенные активы, это создаст прецедент. Завтра любая страна мира задумается: а безопасно ли держать деньги в европейских банках? Вопрос уже не про Россию — про доверие к евро и финансовым институтам ЕС в целом.

Но есть нюанс. Украина просит денег на 2027 год. Министр финансов Сергей Марченко говорит прямо: на 2026-й бюджет покрыт донорами, а вот дальше — пустота. И это не абстрактная просьба. Речь о реальной способности государства выплачивать зарплаты врачам, учителям, военным. Поэтому Испания, Нидерланды, Польша и Швеция предлагают вернуть вопрос в повестку — встреча глав МИД ЕС пройдет 1–2 сентября.

Как это работает технически

Здесь важно понимать разницу. Есть заморозка — активы блокируют, но владелец их не теряет. Есть конфискация — активы изымают навсегда. Европа пока выбрала промежуточный вариант: заморозила счета, а доходы от их реинвестирования (проценты) направляет Украине. Это приносит около 3–5 миллиардов евро в год.

Но Украине нужны сами активы. И вот тут начинается юридическая мина:

• Суверенный иммунитет. Активы центробанков защищены международным правом. Исключения возможны, но крайне редки.
• Позиция Euroclear. Депозитарий боится судебных исков. Если он отдаст российские деньги, Москва подаст в суд. И не факт, что Euroclear выиграет.
• Цепная реакция. Страны Персидского залива, Китай, Индия — все они держат резервы в евро и долларах. Конфискация чужого ЦБ станет для них сигналом: «ваши деньги тоже могут забрать».

Бельгия понимает это лучше других. Ее позиция не про «жалко Россию», а про страх обрушить репутацию европейской финансовой гавани.

Геополитический тупик и личное наблюдение

Недавно я заметил любопытную деталь: чем дольше тянется война, тем чаще европейские чиновники говорят о «распределении рисков», а не о «справедливости». Шведский министр Мария Мальмер Стенергард прямо сказала: главный вопрос — кто возьмет на себя возможные убытки, если план провалится. Никто не хочет быть крайним. Это напоминает игру в горячую картошку: все хотят помочь Украине, но не за счет собственных банков.

При этом сама дискуссия симптоматична. Если бы конфликт заканчивался, тему активов не поднимали бы с такой настойчивостью. Возвращение вопроса в повестку означает: на скорое урегулирование в Европе не рассчитывают. Наоборот — готовятся к затяжному сценарию, где Украине нужен гарантированный финансовый поток на годы вперед.

Мое мнение: полная конфискация в ближайшие 12 месяцев маловероятна. Но давление будет расти. Особенно если Бельгия получит гарантии — например, иммунитет для Euroclear или компенсационный механизм от ЕС. Тогда лед тронется. А до тех пор это будет бесконечный спор юристов и министров, где политическая воля упирается в холодный расчет.

По материалам: Life.ru