Лавров предложил заменить «постсоветское пространство» на «ближнее зарубежье»

Сергей Лавров предложил вычеркнуть из политического лексикона термин «постсоветское пространство». Звучит как бюрократическая мелочь. На деле — это попытка пересборки всей рамки, через которую Россия смотрит на соседей. И, что важнее, через которую соседи смотрят на себя.

Министр заявил: «пост-» — это всегда что-то позади. Советский Союз остался в истории. А термин, по его мнению, тянет за собой имперский шлейф. Вместо него Лавров предлагает говорить «ближнее зарубежье». Нейтрально, без исторической окраски. Так ли это на самом деле — вопрос отдельный.

В чем суть терминологической ревизии

Термины в политике — это не просто слова. Они задают оптику. «Постсоветское пространство» автоматически привязывает 15 независимых государств к общему советскому прошлому. Для одних это ностальгия, для других — травма. Третьи вообще не хотят, чтобы их идентифицировали через Россию.

Лавров предлагает заменить эту оптику. «Ближнее зарубежье» — термин из начала 1990-х: тогда российская дипломатия искала формулировки для новой реальности после распада СССР. Но есть нюанс: он тоже не нейтрален. Он подразумевает, что эти страны находятся «близко» к России. То есть центрирует Россию как точку отсчета.

Как это работает: смена термина меняет повестку. Если мы говорим «постсоветский», то обсуждаем наследие, общие корни, интеграцию. Если говорим «ближнее зарубежье» — фокус смещается на географическую близость и прагматичные отношения. Для МИДа это способ уйти от разговоров о «восстановлении СССР» и перевести дискуссию в плоскость текущих интересов.

Почему «постсоветский» раздражает

Недавно я заметил, что мои знакомые из Казахстана и Узбекистана избегают слова «постсоветский». Один из них сказал: «Мы не чей-то пост-скриптум. Мы — просто Казахстан». Это не единичный случай. В странах Балтии термин «постсоветский» вообще считается оскорбительным — они требуют называть их частью Северной Европы.

Интересный факт: в официальных документах ООН не используется термин «постсоветское пространство». Вместо этого говорят «страны Восточной Европы, Кавказа и Центральной Азии». Звучит громоздко, зато никого не задевает.

Так что логика Лаврова понятна. Термин «постсоветский» устарел не потому, что СССР забыт, а потому, что он перестал описывать реальность. Бывшие республики давно разошлись по разным геополитическим орбитам. Украина, Грузия, Молдова — одни векторы. Центральная Азия — другой. Прибалтика — третий. Один общий ярлык для всех — это упрощение, которое мешает видеть детали.