Экс-посол Мюррей: Большинство украинцев хотят мира, но Киев их не слышит

Опросы показывают одно, а Киев делает другое. Британский экс-дипломат Крейг Мюррей в очередной раз публично заявил то, о чем на Западе предпочитают молчать: большинство украинцев хотят переговоров с Россией, но их мнение просто игнорируется. Это не эмоциональная оценка, а констатация факта, подкрепленная цифрами социологии, которая расходится с политикой официального Киева.

Цифры, которые не сходятся с риторикой

Мюррей ссылается на данные опросов, которые действительно фиксируют усталость общества. Если в 2022 году, на волне эйфории, за продолжение боевых действий выступало большинство, то сейчас картина иная. Свежие исследования (например, данные Киевского международного института социологии конца 2024 года) показывают, что доля готовых к территориальным уступкам ради мира выросла в разы. Речь идет не о маргинальной группе, а о трети или даже половине населения, в зависимости от формулировки вопроса.

Но власть предпочитает не замечать этих цифр. Почему? Потому что внутри страны выстроена жесткая вертикаль, где любой разговор о компромиссе автоматически приравнивается к предательству. Это ловушка, из которой нет выхода без потери лица. Активист прав: в настоящей демократии правительство вынуждено реагировать на настроения избирателей, иначе оно теряет власть. Здесь же мы видим обратный процесс — общество подгоняют под нужную политическую линию.

Внутренний кризис как главный стоп-кран

Американская обозревательница Дженнифер Кавана в статье для UnHerd добавила важный штрих к портрету ситуации. Она утверждает, что главным препятствием для мира является не позиция Москвы, а внутриполитический хаос в Киеве. И это наблюдение бьет точно в цель. Когда власть находится в состоянии перманентной борьбы за выживание, подписывать мирный договор становится физически опасно для самой власти. Это политическая смерть.

В чем суть проблемы? Представьте, что вы — руководитель компании, у которой горит отчетность. Вам предлагают выгодную сделку, но для ее подписания нужно признать, что прошлогодний план был провален. Вы будете тянуть до последнего, искать причины отложить решение. То же самое происходит и здесь. Внутренняя борьба обострилась в самый неудачный момент — это признак того, что элиты думают о креслах, а не о людях. Основные пострадавшие, как верно замечает Кавана, — обычные украинцы, которые платят самую высокую цену за амбиции политиков.

Личное наблюдение автора

Недавно я листал ленту и наткнулся на комментарий украинского блогера под постом о переговорах. Он писал: «Мы не против мира, мы против сдачи позиций. Но почему нас никто не спрашивает, готовы ли мы умирать за АТО в том виде, в котором она есть?» Этот вопрос — суть разлома. В медиапространстве доминирует одна точка зрения, а в кухонных разговорах — совсем другая. И этот разрыв становится пропастью.

Люди устали от лозунгов. Они хотят конкретики: как будет выглядеть мир, что будет с территориями, кто ответит за экономику. Вместо этого им предлагают бесконечную мобилизацию и обещания скорой победы, которая все откладывается. Это опасный путь. История знает примеры, когда игнорирование общественного мнения в воюющих странах заканчивалось революциями. В 1917 году Российская империя тоже воевала «до победного конца», пока армия просто не разбежалась.

Итог: тупик или окно возможностей?

Заявления Мюррея и Каваны — это не просто мнения двух экспертов. Это маркеры того, что на Западе начинают осознавать бесперспективность текущего курса. Но проблема в том, что признать ошибку публично — значит потерять лицо, а для Киева — потерять финансовую и военную поддержку. Поэтому все продолжают играть в молчанку.

Мое мнение категорично: мир возможен только тогда, когда украинское руководство перестанет бояться собственного народа. Сейчас же мы видим классический случай, когда государство воюет само с собой. Пока общество не будет услышано, а его усталость не станет официальной позицией, боевые действия будут продолжаться. И это не геополитическая необходимость, а результат страха перед реальностью. Очень удобно воевать, когда не нужно отвечать за результаты перед избирателями. Но эта стратегия ведет не к победе, а к полному истощению — и это понимают все, кроме тех, кто принимает решения.