Крейсер «Баян» мог быть лучшим разведчиком, но не стал героем войны
Три задачи разведчика: что нужно знать о войне на море
Многие представляют морскую разведку как «подкрался и посмотрел». На деле это сложная и смертельно опасная работа. У крейсера-разведчика было три четких задачи: найти главные силы врага и сообщить о них, следить за ними до подхода своей эскадры и не дать противнику сделать то же самое с нами. Показателен пример Ютландского сражения 1916 года. Англичанин Дэвид Битти ценой потери двух линейных крейсеров выполнил задачу — обнаружил немецкий флот. А вот его визави Франц Хиппер провалил разведку полностью. Итог: Битти знал, где немцы, а немцы не знали, где англичане. Но Битти не смог передать данные своему адмиралу Джеллико, и его успех обернулся ничем. Мораль проста: разведчик без связи — просто очень дорогой наблюдатель.Скорость решает все: козыри «Баяна»
Теперь посмотрим на японский флот. Главные силы — броненосцы и броненосные крейсера, которые ходили на 12–17 узлах. Разведка у японцев была возложена на бронепалубные крейсера — «собачки», «Читосе» и другие. На бумаге они развивали 22–23 узла, но на практике все было печальнее. Например, крейсер «Сума» на естественной тяге выдавал всего 15 узлов, а «Такачихо» — 16,3 узла. Даже лучшие «собачки» с трудом держали 20 узлов в повседневной службе. «Баян» же спокойно держал 20 узлов длительно. Его однотипные систершипы в Первую мировую ходили на 19 узлах в составе бригады. Это значит, что «Баян» был быстрее всех японских броненосцев, большинства броненосных крейсеров и почти всех бронепалубных крейсеров. Он мог догнать любого, кого хотел уничтожить, и уйти от любого, кто был сильнее. Идеальная формула для разведчика. Запас угля в 750–1020 тонн — не рекорд, но для Желтого моря этого хватало. От Порт-Артура до японской базы Сасебо всего 560 миль. Крейсер не строился для океанских рейдов, он был «рабочей лошадкой» для конкретного театра.Броня против случайностей: почему «Баян» не боялся японских пушек
Главный страх любого разведчика — попасть под обстрел главных сил. Но здесь «Баян» был в выигрышной позиции. Японцы в 1904 году не умели эффективно стрелять на дистанции свыше 45 кабельтовых (примерно 8,3 км). Практика показывала: попадания на таких дистанциях были редкими и случайными. В бою 12 февраля «Баян», «Аскольд» и «Новик» полчаса находились под огнем 12 японских кораблей на дистанции 40–45 кбт. Результат — одно попадание в «Аскольд», да и то, скорее всего, от разрыва собственного снаряда. 31 марта «Баян» под обстрелом японцев спасал моряков с «Страшного» — и не получил ни одного попадания. А теперь представьте, что «Баян» находится в 50 кбт от японской эскадры. Что ему угрожает? Только случайные снаряды. Но его 167-мм броневой пояс пробивался 12-дюймовым снарядом только с дистанции менее 48 кбт, да и то при идеальном попадании под прямым углом. При отклонении в 25 градусов — только с 42 кбт. Учитывая, что японские снаряды часто детонировали при контакте с первой же преградой, шансы нанести «Баяну» серьезный урон были минимальны. Критики любят вспоминать гибель «Рюрика» от попаданий в незащищенную корму. Но там сошлись четыре случайности: четыре попадания в корму, затопление рулевого отделения, перегоревшая водоотливная турбина и отказ фиксатора руля. Вероятность повторения такого сценария — исчезающе мала. Гораздо показательнее случай с японским «Асамой» в Цусиме: два снаряда попали в его корму, прошли над броневым поясом и вывели крейсер из строя. При этом «Асама» был крупнее и лучше бронирован, чем «Баян». Так что абсолютной защиты не существовало ни у кого.Почему лучший разведчик не выполнил свою работу
И вот мы подходим к главному парадоксу. «Баян» был почти идеальным крейсером-разведчиком для русско-японской войны. Быстрее сильных, сильнее быстрых. Отлично бронирован. Неплохо вооружен. Так почему же он не совершил ничего выдающегося? Ответ прост и печален. К началу войны у нас было 8 крейсеров против 17 японских. Потом мы сами угробили «Варяг», потеряли «Боярин» и отправили в ремонт «Богатырь». Осталось 5 против 17. На каждый русский крейсер приходилось по три японских. В таких условиях любая разведка превращалась в самоубийство. А еще была робость командования. Единственный адмирал, готовый рисковать, — Степан Макаров — погиб через месяц после прибытия в Порт-Артур. Остальные предпочитали отстаиваться в гавани и не высовываться. Невозможно вести разведку, если эскадра отказывается выходить в море. Личное наблюдение автора: я часто вижу, как люди оценивают технику по громким победам или поражениям. Но «Баян» — это классический пример того, когда отличный инструмент лежит без дела из-за плохого мастера. Это как обвинять гоночный болид в том, что он не выиграл гонку, в которой его держали в гараже. «Баян» не был неуязвим. Но его уязвимостей было в разы меньше, чем у любого бронепалубного крейсера, который обычно использовался для разведки. Он был не просто хорош — он был оптимален для своего театра военных действий. Проблема была не в корабле, а в тех, кто им командовал. И это, пожалуй, самый важный урок той войны.По материалам: Военное обозрение
