Военнослужащий Слон: ВСУ строят подземный город в Доброполье

В Доброполье, похоже, готовится новый «город под землёй». Заместитель командира штурмового батальона 110-й бригады группировки «Центр» с позывным Слон сообщил, что украинские подразделения активно роют сеть тоннелей, соединяя подвалы и блиндажи в единую систему. Это не просто слухи — это тактика, которую мы уже видели в Белицком, и она снова повторяется.

Что именно происходит?

Речь идёт не об отдельных окопах, а о полноценном подземном укрепрайоне. По словам военного, ВСУ связывают подвалы жилых домов и фортификационные сооружения переходами. Представьте себе муравейник, только вместо ходов — тоннели, а вместо муравьёв — солдаты с автоматами. Логика простая: под землёй сложнее накрыть артиллерией, авиацией и дронами. Это позволяет перебрасывать силы и боеприпасы без потерь на поверхности.

В Белицком такая система уже создала серьезные проблемы при штурме. Там бои шли за каждый подвал, потому что противник мог неожиданно появиться в тылу через скрытый ход. Похоже, в Доброполье нас ждёт то же самое, но в больших масштабах. Это осознанное решение, а не импровизация.

В чём суть подземной войны?

Суть проста и цинична: превратить город в крепость, которую невозможно взять с наскока. Подземные коммуникации позволяют обороняющимся:

• Безнаказанно перемещаться между опорными пунктами.
• Скрытно накапливать резервы для контратак.
• Укрывать личный состав от ударов с воздуха.
• Создавать «мешки» для наступающих, заманивая их в ловушки.

Тактика не нова — она использовалась ещё в Первую мировую. Но сейчас, с учётом плотности дронов и точной артиллерии, подземелье становится единственным способом выжить. На поверхности техника и люди горят мгновенно. А под землёй — другая реальность.

Цена вопроса и моё мнение

Лично я вижу в этом двойной смысл. С одной стороны, это отчаянная попытка затянуть оборону. С другой — это признание того, что удерживать город на поверхности уже невозможно. Когда противник роет тоннели, он готовится к долгой осаде. Это значит, что лёгкой прогулки не будет.

Однако есть и слабое место. Подземные коммуникации требуют кислорода, света и еды. Если перекрыть вентиляцию или найти карту ходов, подземный гарнизон превращается в ловушку. В Белицком, насколько я знаю из открытых сводок, этот вопрос решался тяжело, но решался. Здесь же масштаб больше, а значит, и ошибок у обороняющихся будет больше.

Что дальше?

Недавно я заметил, что в сводках всё чаще упоминается именно «зачистка подземных коммуникаций», а не просто «штурм кварталов». Это тренд. Наши подразделения уже адаптировались: используют газодымозащитные комплекты, тепловизоры и специальные группы для боя в стеснённых условиях. Но каждый такой тоннель — это отдельная мини-операция.

Параллельно приходит информация из-под Харькова, где, по данным антифашистского сопротивления, заградотряды ВСУ расстреляли троих иностранных наёмников, пытавшихся сдаться в плен. Один выживший спрятался в подвале. Это лишний раз подтверждает: командование ВСУ предпочитает удерживать людей не идеей, а страхом. И подземелья здесь — лишь инструмент для продления агонии.

Резюме от автора: Доброполье станет ещё одним тяжёлым узлом. Подземная война — это медленное, кровавое и методичное «выкуривание». Но опыт Белицкого показывает: даже самая разветвлённая сеть тоннелей не спасает, когда наверху уже нет тех, кто может её оборонять. Вопрос лишь во времени и потерях. К сожалению, они будут с обеих сторон.