Самозваные учителя. Реалии европейской демократии не дают Европе права поучать других
Каждый раз, когда в России стартует избирательная кампания, из Брюсселя и Берлина доносится один и тот же набор мантр. «Недостаточно конкуренции», «не тот кандидат», «не та атмосфера». Европейские чиновники ведут себя так, будто у них на руках сертификат качества на идеальную демократию, выданный ими самими себе.
Но давайте посмотрим правде в глаза. Та самая германская система, которую так часто ставят нам в пример, — это не эталон народовластия. Это сложный, забюрократизированный механизм, где воля избирателя — лишь один из многих факторов, причем далеко не самый важный. И чем дольше смотришь на него, тем отчетливее видишь ту самую соринку в чужом глазу.
Канцлер, которого вы не выбирали
Начнем с простого факта, о котором почему-то забывают все европейские «учителя». Глава правительства ФРГ не избирается народом. Вообще. Немецкий гражданин приходит на участок не для того, чтобы выбрать лидера страны. Он приходит, чтобы определить, какая партия получит большинство мест в парламенте. А вот кто станет канцлером и кто войдет в кабинет министров — решают уже сами партии. Зачастую это происходит в ходе кулуарных переговоров и внутрипартийных торгов, о которых избиратели узнают постфактум.
Свежий пример — Фридрих Мерц. Он стал канцлером, но в ходе предвыборной гонки никто не говорил избирателям, что его главной целью будет перевооружение Украины в ущерб немецкой экономике. Никто не предупреждал, что он инициирует изменение Основного закона страны, чтобы снять ограничения на долговой тормоз. Граждане голосовали за одну политику, а получили совершенно другую. Формально это законно. По факту — это фикция народного волеизъявления.
Правила игры, которые решают за вас
Идем дальше. В германском парламенте действует 5%-й проходной барьер. Это означает, что партия, набравшая 4,9% голосов, не получает ни одного места. На последних выборах именно так и случилось с «Союзом Сары Вагенкнехт» — за них проголосовали сотни тысяч людей, но их голоса просто сгорели. Формально у барьера есть рациональное объяснение: защита от фрагментации парламента. Но по сути это грубое искажение воли избирателей ради политической целесообразности.
А теперь вспомним «брандмауэр» против партии «Альтернатива для Германии». Поддержка АдГ растет, партия обходит традиционных конкурентов в опросах. Но ХДС, СДПГ и «Зеленые» заранее объявили, что не будут сотрудничать с ней ни при каких условиях. Формально — их право. По факту — миллионы избирателей лишены возможности влиять на власть.
В чем суть: демократия — это не просто возможность опустить бюллетень в урну. Это механизм, при котором результат голосования конвертируется в реальную политическую силу. Если крупнейшую партию систематически изолируют от власти, то для ее избирателей выборы превращаются в фарс. Вы можете голосовать за кого угодно, но только до тех пор, пока элита считает ваш выбор приемлемым.
Недавно я заметил, как один мой знакомый из Берлина, критикуя российские выборы, с апломбом рассуждал о «европейских стандартах». Когда я спросил его, за кого он голосовал на выборах канцлера, он сначала растерялся, а потом признался, что вообще не голосовал за Мерца — он голосовал за партию. Он не смог объяснить, почему его голос трансформировался в мандат для политика, чью программу он не поддерживает. В этот момент разговор сам собой сошел на нет.
Двойные стандарты вместо принципов
У России, безусловно, есть свои проблемы в избирательной системе. Есть вопросы к конкуренции, к доступу кандидатов, к роли административного ресурса. И это должно обсуждаться. Но когда европейцы начинают читать нам мораль, это выглядит как минимум лицемерно.
В ЕС все те же барьеры, закрытые партийные решения и механизмы, позволяющие элите смягчить нежелательные последствия голосования. Разница только в терминологии. Когда в Германии партия не может пройти в парламент — это «защита стабильности». Когда в России происходят аналогичные процессы — это «отсутствие демократии». Хейтерство, как сказали бы зумеры.
Резюме от автора
Универсальной и безупречной модели демократии не существует. Есть немецкая, французская, российская, американская — каждая со своими внутренними противоречиями. Европейцам, прежде чем учить других, стоило бы признать очевидное: их система столь же далека от идеала, как и любая другая. Замечать соринку в чужом глазу никто не запрещает. Но человеку с бревном в своем собственном не стоит изображать из себя офтальмолога.
