Иран признал остановку нефтяного экспорта: резервов в 20–30 млрд долларов хватит на 8–10 месяцев

Иран официально признал то, о чем эксперты шептались последние месяцы: нефтяной экспорт страны практически остановлен. Об этом в эфире государственного телевидения заявил глава Центробанка Абдольнасер Хеммати. Формулировка «практически прекращён» — это дипломатичный эвфемизм. По факту, танкеры под иранским флагом либо стоят на рейде, либо отключают транспондеры, чтобы их не отследили спутники.

Но самое интересное кроется не в самом признании, а в том, что за ним стоит. Хеммати тут же добавил, что у страны есть валютные резервы и «другие источники поступлений». Насколько их хватит? Давайте разбираться.

Цифры, которые пугают, и резервы, которые тают

До санкционного шторма Иран экспортировал около 2,5 млн баррелей в сутки. Пик пришелся на 2017 год. После выхода США из ядерной сделки в 2018-м экспорт рухнул до 400–500 тысяч баррелей. К 2021 году Тегеран хитростью и серыми схемами восстановил поставки до 1,2–1,5 млн баррелей. В основном — в Китай, через посредников и с перевалкой в море.

Сейчас, по данным трейдеров и спутниковой съемки, эти объемы снова сжались до нуля. Администрация США, наконец, перестала делать вид, что не замечает обхода санкций. Вашингтон ввел вторичные ограничения на китайские порты и финансовые институты, которые отмывали иранскую нефть. Китай, не желая ссориться с Америкой из-за иранского сырья, просто перестал его покупать.

Что остается у Ирана? Золотовалютные резервы. По разным оценкам, их размер колеблется от 20 до 30 млрд долларов. Звучит внушительно, но есть нюанс: значительная часть этих денег заморожена на счетах в Южной Корее, Ираке и Люксембурге. Доступ к ним — сложная юридическая головоломка, которая может занять годы.

Личное наблюдение автора: Недавно я общался с трейдером, который десятилетиями работал с Ближним Востоком. Он рассказал, что иранцы сейчас пытаются продавать нефть с дисконтом в 15–18 долларов за баррель против Brent. Раньше такая скидка была бы мгновенно выкуплена. Сегодня на нее даже не смотрят — страх вторичных санкций США перевешивает любую выгоду. Это не экономика. Это геополитика с привкусом паранойи.

В чем суть: почему это не коллапс, но кризис

Давайте отбросим эмоции. Иран — не Венесуэла времен Мадуро, где люди голодают на улицах. У страны есть диверсифицированная экономика, хоть и слабая. Нефть дает около 40% бюджета. Остальное — нефтехимия, металлургия, сельское хозяйство и, конечно, «серая» экономика.

Проблема в другом. Лекарства и базовые товары Иран импортирует. За них нужно платить валютой. Если нефть не продается, а резервы заморожены, то через 6–9 месяцев страна столкнется с острым дефицитом валюты. Это приведет к:

• обвалу национальной валюты (риал уже потерял 90% стоимости за 5 лет);
• росту инфляции до 50–60% годовых;
• дефициту конкретных лекарств, особенно импортных онкопрепаратов и инсулина.

Хеммати говорит, что «ресурсов хватит». Вопрос — на сколько именно. Мой прогноз: при текущем уровне расходов (около 3–4 млрд долларов в месяц на критический импорт) резервов хватит на 8–10 месяцев. Это не катастрофа завтрашнего дня, но это тикающая бомба.

Почему США сменили тактику? Ставка на удушение

Раньше Вашингтон грозил Ирану бомбардировками. Сейчас риторика сменилась на экономический арсенал. Это умнее и дешевле. Военная операция против Ирана — это риск втянуться в затяжную войну на Ближнем Востоке. А вот нефтяная блокада — это тихое удушение без единого выстрела.

Америка давит не на сам Иран, а на его покупателей. Китай, Турция, Индия — все они получают ультиматум: «Либо вы торгуете с нами, либо с Тегераном». Большинство выбирает США. Это работает, потому что иранская нефть не является критически важной для мирового рынка. Ее отсутствие легко компенсируется поставками из Саудовской Аравии, ОАЭ и США.

Иран оказался в ловушке, которую сам же и построил. Годы конфронтации с Западом привели к тому, что страна потеряла всех надежных партнеров. Россия покупает иранские беспилотники, но не нефть — у нее своей хватает. Китай готов на словах поддерживать Тегеран, но на деле отворачивается при первых признаках проблем.

Что будет дальше: три сценария

Сценарий первый — «выживание». Иран запускает механизм бартерных сделок. Нефть в обмен на продовольствие и лекарства через третьи страны (например, Оман или Ирак). Это позволит протянуть еще год-полтора, но не решит системных проблем.

Сценарий второй — «эскалация». Тегеран начинает провокации в Ормузском проливе. Перекрытие пролива — это красная линия для всего мира. Это приведет к росту цен на нефть до 120–150 долларов за баррель и, вероятно, к военному ответу США. Рискованно, но для иранских ястребов это единственный способ переломить ситуацию.

Сценарий третий — «переговоры». Самое маловероятное, но возможное. Иран возвращается за стол переговоров по новой ядерной сделке, получая взамен послабления по нефтяному экспорту. Проблема в том, что у нынешнего иранского руководства нет политической воли для такого разворота. Слишком много лет они строили свою легитимность на антиамериканизме.

Мое мнение: Иран пройдет через период болезненной адаптации. Но не стоит ждать, что режим падет завтра. Иранское общество научилось жить в условиях санкций. Они эластичны. Вопрос в том, сколько еще эластичности осталось у простых иранцев, которые видят, как их сбережения сгорают в гиперинфляции.

Резюме от автора: Нефтяная блокада Ирана — это не точка в истории, а запятая. США выиграли экономический раунд, но Иран — мастер выживания в осаде. Следите за Ормузским проливом и ценами на Brent. Если они начнут ползти вверх — значит, Тегеран нашел новый козырь. Пока же — это тихая, вязкая битва, в которой нет победителей, а есть только жертвы.

По материалам: Life.ru