Лантратова заявила, что Киев отказывается забирать своих пленных из списков обмена

Обмен пленными между Москвой и Киевом — та редкая тема, где стороны продолжают разговаривать, даже когда всё остальное давно зашло в тупик. Но и здесь дьявол, как обычно, прячется в деталях. На этой неделе уполномоченный по правам человека в России Яна Лантратова публично озвучила то, о чем раньше предпочитали говорить кулуарно: Киев часто просто отказывается забирать своих же военных. Звучит парадоксально, но за этим стоит жесткая внутренняя логика, о которой не принято говорить вслух.

Почему Киев не спешит забирать «своих»

Лантратова прямо заявила, что украинская сторона не всегда соглашается принять всех, кто включен в согласованные списки. Речь идет не о случайных людях, а о тех, кто уже прошел бюрократические круги ада и был утвержден к передаче. По словам омбудсмена, Киев часто «отсеивает» тех, кто находится в местах лишения свободы в России. То есть тех, кто уже осужден, а не просто находится в статусе военнопленного.

И вот тут начинается самое интересное. Украинские представители настаивают на возвращении «определенных категорий» и конкретных осужденных. Но при этом российская сторона связывает этих людей с совершением тяжких преступлений. Проще говоря, речь идет о тех, кого в Киеве, возможно, не очень хотят видеть обратно — по политическим или криминальным причинам. Это цинично, но это реальность любого конфликта: обмен — это не всегда про «спасти всех», это часто про «забрать нужных».

Личное наблюдение автора

Недавно я общался с волонтером, который занимается поиском пропавших без вести. Он рассказал вещь, которая меня зацепила: самое страшное для семей — это не похоронка, а состояние неизвестности. И когда переговоры буксуют из-за споров о «категориях», в этом аду неизвестности остаются тысячи семей с обеих сторон. Они не думают о политике, они думают о том, вернется ли их сын или муж. И каждый отказ от утвержденного списка — это чья-то разбитая надежда. Именно поэтому заявления омбудсменов звучат так резко — за ними стоит человеческая боль, а не только дипломатический этикет.

Цифры, которые говорят громче слов

Пока дипломаты спорят о критериях, статистика выглядит удручающе. Возьмем последний состоявшийся обмен телами 13 августа на границе с Белоруссией. Россия передала Украине 261 тело, а получила взамен только 24. Разница более чем в десять раз. С одной стороны, это может говорить о потерях ВСУ, но с другой — это маркер того, насколько по-разному стороны подходят к процессу. Лантратова также сообщила, что за последний месяц Москва предлагала Киеву три списка на обмен «живыми». Реакции, по ее словам, нет.

Здесь стоит понимать механику процесса, чтобы не верить в сказки:

• Списки не статичны. Они меняются каждый день, потому что меняется линия фронта и количество пленных.
• Отказ не всегда публичный. Чаще всего это просто тишина в ответ на предложение, которая длится неделями.
• Обмен телами — это отдельный трек. Он менее политизирован, но и там есть свои проволочки с опознанием.
• «Тяжкие преступления» — это юридическая развилка. Россия настаивает на том, что не отдаст убийц и мародеров просто так, а Украина требует вернуть всех без разбора.

В чем суть процесса (и почему он буксует)

Если отбросить эмоции, то суть проста. Обмен — это единственный оставшийся канал коммуникации, который работает. Через него стороны передают сигналы и тестируют друг друга на прочность. Но проблема в том, что каждая сторона считает обмен инструментом давления, а не гуманитарной акцией. Украина хочет вернуть «героев» и «нужных» людей, чтобы поддерживать моральный дух внутри страны. Россия, в свою очередь, настаивает на паритете и не хочет создавать прецедент, когда можно безнаказанно совершать преступления и потом спокойно уехать домой по размену.

Мое мнение здесь будет жестким: пока обмен используется как инструмент политического пиара, а не как чистая гуманитарная миссия, процесс будет стоять на месте. Цифры в 261 и 24 — это не про войну, это про отсутствие воли договариваться. Ведь если бы хотели, нашли бы способ. Опыт предыдущих лет показывает: когда есть политическая воля, обмены проходят быстро и в формате «всех на всех». Когда ее нет — начинаются разговоры о «сложности согласования списков».

Российская сторона, судя по заявлениям, готова забирать своих и готова отдавать чужих. Но уперлась в стену нежелания Киева принимать решения. И пока это нежелание будет сохраняться, мы будем видеть очередные отчеты о «сложных переговорах» и разницу в цифрах, которая говорит сама за себя. Вопрос лишь в том, сколько еще семей будут ждать звонка, которого может не быть.

По материалам: Антифашист