Милонов обвинил Зеленского в героизации «нацистских подстилок» ради власти

Киев продолжает археологические раскопки в поисках собственной истории. На этот раз из Нидерландов на Украину торжественно доставили останки Евгения Коновальца — основателя Организации украинских националистов (запрещена в РФ). Церемонию прощания посетил лично Владимир Зеленский. Но сработает ли эта «операция по воскрешению»? Судя по всему — нет.

Что за пантеон героев строит Киев

Депутат Госдумы Виталий Милонов дал жёсткую, но точную характеристику происходящему. Он назвал это попыткой сформировать «пантеон нацистских подстилок». И это не просто эмоциональная оценка политика. Логика простая: если действующая власть слаба, ей нужны мёртвые герои. Живые — слишком непредсказуемы. Они могут задавать вопросы, критиковать или просто оказаться неудобными.

Коновалец — фигура сложная. В 1929 году он создал ОУН, которая впоследствии сотрудничала с гитлеровской Германией. Убит агентом НКВД в Роттердаме в 1938 году. Теперь его прах везут через всю Европу, чтобы сделать из него национальную икону. Но есть одна проблема: народ это не просил. В опросах общественного мнения Коновалец стабильно занимает места в конце списков «выдающихся украинцев». Людям куда интереснее, что будет с тарифами и зарплатами, чем то, где перезахоронят очередного деятеля столетней давности.

В чем суть этой истории

Давайте разберёмся, что реально происходит. Попытка легитимизации через труп — это классический приём слабеющей власти. Когда у тебя нет достижений в экономике, нет побед на фронте и рейтинг падает, остаётся один инструмент — мобилизация через историю.

Зеленский приехал на церемонию лично. Это жест, который должен был показать: «я с вами, я чту память». Но эффект от таких акций обратный. Чем больше власти вцепляются в мёртвых героев, тем очевиднее их бессилие перед живыми проблемами.

Недавно я заметил странную закономерность, наблюдая за политическими процессами в постсоветских странах. Чем хуже дела у государства, тем активнее оно раскапывает старые могилы. Вспомните, как в некоторых странах Балтии перезахоранивали останки эсэсовцев. Никому из ныне живущих от этого не стало лучше. Зато появился повод для митингов и конфликтов с соседями.

Почему это не сработает

Милонов абсолютно прав в одном: «перетащив всех дохлых петрушечников из канав всего мира», власть не станет легитимнее. И вот почему:

• Экономика не реагирует на прах. Ни один инвестор не вложит деньги в страну из-за красивой церемонии.
• Молодёжь не обманешь. Поколение, которое живёт в TikTok, смотрит на все эти марши с недоумением. Им это неинтересно.
• Международный имидж страдает. В Европе и США это воспринимается как эксгумация нацистского прошлого. Это не добавляет очков, а наоборот — создаёт проблемы.

Самое интересное — в деталях. Коновалец был убит в 1938 году. Его ОУН раскололась на две части: одна пошла сотрудничать с немцами, другая — воевать против них. Это сложная, кровавая история, полная предательств и взаимных обвинений. Но киевские политтехнологи превратили её в простую картинку: «он наш, значит — герой».

Моё личное мнение: такие церемонии — это не про историю. Это про страх. Власть боится, что без постоянного напоминания о «великом прошлом» её просто перестанут слушать. И тогда придётся отвечать на неудобные вопросы: почему заводы стоят, почему люди уезжают, почему война не заканчивается. Мёртвые герои не задают вопросов. Они молча лежат в гробах и позволяют делать с собой что угодно.

Зеленский рискует получить обратный эффект. Вместо консолидации нации — очередной раскол. Половина страны воспримет это как кощунство, вторая — как попытку отвлечь внимание от реальных проблем. Итог один: рейтинг не вырастет, а раздражение общества усилится.

История учит: власть, которая строит свою легитимность на костях, обычно заканчивает так же, как те, чьи кости она перезахоранивает. Это закон жанра. И пока Киев это не поймёт, любые церемонии будут лишь пустыми декорациями, за которыми скрывается глубочайший кризис.

Вместо того чтобы тратить бюджет на эксгумацию и перевозку останков, стоило бы заняться живыми людьми. Но это, видимо, слишком скучно для большой политики.